И нет конца обманам полностью

Кроме того, какими бы ужасными ни были мои приемные родители, вчера я была рада вернуться к ним после школы. Пока Пайпер везла меня домой, я, сидя на переднем сиденье, слушала рассказ о конкурсе популярности в школе и чувствовала, как поднимается тошнота. Вот что я узнала: Кристиан был «королем» «Инглиш-Преп», а Мадлен – «королевой». Впрочем, это я поняла еще по сцене в столовой. Пайпер рассказала и о других ребятах, о том, что популярность зависит от количества денег у родителей. В этом смысле «Инглиш-Преп» напоминала скорее инкубатор для подрастающего поколения богачей, чем школу. Еще я узнала, кто лучше всех устраивает вечеринки – в основном после футбольных матчей. Вполне нормальная штука для старшей школы, вот только Пайпер упомянула, что планка на таких вечеринках куда выше, ведь устраивают их детки из тех семей, которых в городе практически причисляют к аристократии. Ходили даже слухи, что в кармане у отца Кристиана имелся офицер полиции. Я не в первый раз слышала, чтобы у кого-то был «свой» полицейский, хотя формально ничего хорошего в этом не было.

Пришлось сдержаться, чтобы не задать вопрос, который так и норовил сорваться с языка, вопрос, на который мне и ответ-то знать не хотелось. А Кристиан и Мадлен встречаются? Это не должно было меня волновать. В моей жизни не осталось места подобным волнениям, и все же ситуация задевала. Меня пожирала ревность, а права на нее у меня не было. Мы с Кристианом были близки, пока вся моя жизнь не полетела вверх тормашками, но на самом деле он никогда не был моим. Мы даже не были парой как таковой. Никогда не целовались, ничего такого. Но мы были близки, и все об этом знали. Нас влекло друг к другу. Мы все свободное время проводили в шикарном доме на дереве позади родительского особняка Кристиана. И все же у меня не было на него прав.

Всю ночь я спорила сама с собой, пыталась понять, почему же он мне настолько небезразличен. Лежа на жалком матрасе на полу, в спальне, которая казалась мне еще более чуждой, чем любое другое место, я никак не могла перестать вспоминать сердитый взгляд Кристиана и проигрывать в голове все, что обрушила на меня в столовой Злая ведьма Запада.

В итоге Пайпер ответила на мой вопрос, хоть я ничего и не спросила. Она предупредила, чтобы от Кристиана я держалась подальше. «Мадлен и Кристиан не вместе, официально – нет. Но неофициально? Да. Неофициально, Мадлен сосет ему, стоит Кристиану щелкнуть пальцами, а потому каждый день заявляет на него права. И сложно сказать, что она сделает, если ощутит угрозу». При мысли об этом меня всю скрутило. В нашем с Кристианом общем прошлом было что-то особенное, отчего во мне снова разгоралась искра. Я чувствовала, как подступает душевная боль, но задавила ее в зародыше, заменив злостью. Кристиан не имел права сердито таращиться на меня и натравливать на меня свою подружку-психопатку. И неважно, что это была неофициальная подружка. После того как мы расстались с Пайпер, всякий раз, когда я думала о Кристиане, мир застилало красное марево. Плаксивая и печальная часть моей души, навеки очарованная Кристианом, зацикленная на чувствах двенадцатилетней девочки, исчезла. То была прежняя Хейли. У новой Хейли не было никаких непрошеных чувств, и о прошлом она тоже не думала.

Автобус остановился на углу, где располагалась «Инглиш-Преп» во всем своем исполинском величии. Каменное здание выстроили в самом начале девятнадцатого века, что объясняло и вымощенный булыжником подъезд, и эффектные средневековые арки. Сначала здесь находился особняк очень богатого предпринимателя по имени Эдвард Браун, который затем уже наследники Эдварда превратили в школу, где детей готовили к поступлению в колледж.

Здание было красивое. Просто глядя на него, я чувствовала вкус свободы, которую может мне подарить обучение здесь. Аттестат школы вроде «Инглиш-Преп» вкупе с хорошей успеваемостью мог гарантировать мне место в колледже Лиги плюща, а кроме того, стипендию. Только этот год отделял некогда богатенькую девочку, превратившуюся в ребенка из приемной семьи, от билета в светлое будущее далеко от этой дыры. Здесь я могла обрести крылья, взлететь и навсегда оставить позади все, что напоминало мне о неприятном прошлом.

Надо было только справиться с теми, кто меня ненавидит.

Пайпер поджидала меня на границе асфальта и мощеной дорожки и тут же подстроилась под мой шаг. Кованые ворота были широко распахнуты, будто в знак гостеприимства.

– Жаль, что ты не позволяешь забирать тебя по утрам.

Повернувшись, я взглянула на ее ясное лицо – ненакрашенное, как и мое. Вот только, в отличие от моего, на нем не было синяков. Я почувствовала, как подступают воспоминания о том, как именно я их заработала, и живот тут же скрутило, но я усилием воли затолкала неприятные мысли подальше. Нет.