И нет конца обманам полностью

Такого поверхностного человека, как она, я никогда не встречал. Она была тщеславной. Злой. И лгуньей. Единственной ее хорошей чертой была постоянная готовность угодить мне, встать на колени, даже если я не просил. Впрочем, ни ее умение отлично сосать член, ни наша совместимость в спальне не означали, что я и дальше буду продолжать эту шараду, что пойду с ней на выпускной и стану там королем, а она – королевой. На мой взгляд, Мадлен зашла слишком далеко. Лгать насчет насилия и тому подобных вещей было опасно и попросту мерзко. Неужели она не знала, как я ненавижу лжецов?

– А вот и наш именинник, – промурлыкала она и слегка выпрямилась. Ее подруги поспешно отступили, как только я подошел ближе. В комнате было шумно, из колонок лилась музыка.

Я хотел устроить представление и проучить ее. Мадлен поступила хреново, а подруга, которая согласилась ей подыграть, была виновата ничуть не меньше, но я был уверен, что Мадлен вынудила ее соврать, наверняка шантажом. Вот какой злобной тварью она была.

Как только я поравнялся с Мадлен, она встала и поднялась на цыпочки. Оглядела всю комнату, чтобы убедиться, что все смотрят на нас, и попыталась поцеловать меня. Я же в последний момент отвернулся, и ее губы скользнули по моей скуле. Она ахнула и отстранилась.

– Прости, детка. Что-то сегодня я на тебя не настроен.

Она помедлила, сжимая мое плечо.

– Э, что?

В комнате стало чуть тише, и кто-то приглушил музыку. Олли взглянул на меня через всю комнату и широко улыбнулся. Люди вокруг явно были сбиты с толку и начали потихоньку переговариваться.

– Знаешь, – начал я, отдирая ее мерзкие пальцы от своей руки. – Я настроен скорее на джакузи.

Мадлен просветлела, розовые губы растянулись в улыбке.

– Да, нам его как раз приготовили. – Она провела длинным ногтем по моему телу, очерчивая мышцы пресса, но я схватил ее руку и оттолкнул.

Сделал шаг назад.

– Вообще-то, Мадлен, его приготовили мне. А я сегодня не хочу тебя видеть. – Я выдержал паузу, обвел взглядом всех присутствующих. Зрителей было достаточно. – И вообще никогда не хочу.

Для Мадлен подобное было убийством в глазах общественности. Я открыто нанес ей удар.

Но те, кто пытался меня обмануть, всегда получали сдачи.

Так я заработал уважение в «Инглиш-Преп». Разумеется, деньги и родительская фамилия помогли, но внимание на меня стали обращать как раз потому, что я всегда ставил на место тех, кто поступает плохо. Именно поэтому меня сделали капитаном футбольной команды, именно поэтому директор буквально ел у меня с рук.

– Э, что? – снова спросила Мадлен. Она начинала нервничать. Музыка полностью смолкла. Все в комнате были как на иголках, ловили каждое мое слово.

Я выхватил у Мадлен стакан, поднес к губам и одним махом допил теплое пиво до конца. Потом вручил ей пустой стаканчик, и она взяла его, не сводя с меня настороженного взгляда.

– Видишь ли, ты сказала, что Коул попытался изнасиловать твою подругу, потому что знала, что я приду в бешенство. Не только потому, что он из «Веллингтон-Преп», но и потому, что я в принципе не потерпел бы подобного, независимо от школы. – Мадлен сощурилась, а наши друзья начали перешептываться. Во взгляде Мадлен ясно читалось: «Не смей». Но я еще как смел. Я лениво подошел к Эйприл, девушке, которую Мадлен вышвырнула из чирлидерш за то, что та пообнималась со мной пару недель назад, приобнял ее за плечико. Я знал, что от этого будет больнее всего. – Я слышал, все это вранье. Слышал, что Коул не делал того, в чем ты его обвинила, что он попросту обидел тебя, потому что не захотел иметь с тобой дела, хотя ты была готова раздвинуть для него ноги.

Ноздри Мадлен затрепетали от гнева, и она замотала головой с такой силой, что светлые волосы взметнулись.

– Вот же сука. Она лжет.

И тут заговорила Эйприл:

– Хейли не лжет. Я слышала, как ты ей во всем призналась, когда стащила ее одежду после физкультуры. – Губы Эйприл тронула улыбка. – Или ты забыла, что я тоже хожу с вами на физкультуру? Осторожно, Мадлен. В последнее время ты сжигаешь мосты направо и налево.

Мадлен испустила высокий, пронзительный вопль. Вид у нее был такой, будто она вот-вот бросится на Эйприл.

– Убирайся, – спокойным голосом приказал я.

– Ты совершаешь ошибку, Кристиан.

Я медленно подошел к ней, как лев, вышедший на охоту.

– Нет, это ты совершила ошибку, когда попыталась использовать меня. Я не люблю лжецов, Мадлен. А теперь выметайся. У меня сегодня день рождения, черт возьми, и при виде твоего лица меня тошнит.

Она закатила глаза и отступила, попыталась сделать вид, что случившееся ее совершенно не тронуло, но я-то знал, что это лишь игра на публику. Я видел ее насквозь, и она ужасно переживала. Когда она заговорила, речь у нее была поспешной, торопливой:

– Интересно ты заговорил. Кажется, когда мы трахались в последний раз, тебе очень даже нравилось мое лицо.

Я склонил голову.

– Разве? Готов поклясться, я тогда не просто так взял тебя сзади.

Мадлен тихо ахнула, лицо ее залила краска. Все вокруг хихикали, а кто-то закричал: «О-о-о, гори в аду, детка!»