И нет конца обманам полностью

– Ладно… обсудим более интересные темы, – начал Олли, явно решив завершить разговор об отце. – Я… хочу знать… – он напевно растягивал слова, как школьница из начальных классов. – Почему ты сказал Хейли, будто она виновата в маминой смерти. А еще хочу знать, какого черта произошло между вами на лестнице.

Я попытался покачать головой, но Олли вдруг заговорил твердо, строго, совершенно ему не свойственно:

– Ты, конечно, скажешь, что ничего не произошло, и отмахнешься от меня, но имей в виду, что я от тебя не отстану. Буду канючить каждую секунду, каждый день, буду спрашивать снова и снова. – Он склонил голову. – И ты ведь знаешь, что я могу довести кого угодно.

Я сложил руки на мраморной столешнице и уныло опустил голову. Да ради всего святого!

– Мадлен соврала. Коул не насиловал ее подругу и не пытался ничего такого предпринять. Мадлен пыталась к нему подкатить, а он ее послал, и она хотела сравнять счет. Мне об этом сказала Хейли, потому что иначе я мог бы солгать директору, и ее бы вышвырнули из «Инглиш-Преп». А одежду Мадлен у нее украла, потому что она гребаная психопатка.

Олли помолчал, будто пытался осмыслить мои слова, а потом запрокинул голову и рассмеялся.

– Мадлен и правда гребаная психопатка. Что будешь делать?

Я потер лицо. Жест получился каким-то безжизненным.

– Унижу ее до усрачки на сегодняшней вечеринке, которую ты устраиваешь в честь моего дня рождения.

Олли застонал и хлопнул рукой по столешнице.

– Это же сюрприз! Кто тебе сказал?

Я засмеялся и направился к выходу из кухни, а потом крикнул через плечо:

– Ты же только что и сказал, идиот.

Олли не заставил себя ждать и закричал в ответ:

– Не думай, будто я не заметил, что ты ушел от первого вопроса. Я тебя и дальше буду донимать, братец. Я очень упорный.

Он продолжал орать все утро – сначала через дверь ванной, пока я принимал душ, потом через дверь спальни, пока я одевался, но я игнорировал. А потом делал вид, что не слышу его вопросов всю дорогу до школы. Олли сидел на переднем сиденье рядом со мной и махал руками. Каждый раз, когда я косился на него, он беззвучно произносил: «Ну расскажи!»

Мой брат был самым раздражающим человеком во всем мире.

Он перестал спрашивать, только когда мы добрались до школы и оказались среди друзей. Никогда прежде я не был так рад оказаться среди людей, как в этот момент.

Я как раз доставал из шкафчика книги, стараясь не замечать болтовню вокруг, как вдруг Эрик воскликнул: «С днем рождения, наш король!» Когда я закрыл шкафчик и слегка повернулся в его сторону, оказалось, он стоит на одном колене, согнувшись в поклоне, а все вокруг смеются.

– Вставай, говнюк, – ухмыльнулся я, качая головой.

– Вечеринка в честь нашего именинника сегодня будет просто класс. Вот зададим жару «Керрингтон-Хай» и сразу поедем.

Мы с ним стукнулись кулаками и кивнули друг другу. Мадлен стояла дальше по коридору в окружении девчонок и подмигнула мне в знак приветствия. Я подмигнул в ответ, хотя внутри меня подобно пламени бушевала злость. До вечера надо было вести себя хорошо, зато потом я поставлю ее на колени. Королева школы оказалась в черном списке у короля. Она, пожалуй, даже отобрала у Хейли первое место в рейтинге тех, кого я ненавижу.

К слову о фарфоровой куколке. Я со вчерашнего утра пытался выкинуть ее из головы, с того самого момента, когда она обвинила меня в том, что я рассказал директору Уолтону о ее полуголом выходе. Мне не хотелось ни думать о ней, ни представлять ее снова и снова в одних только трусиках и лифчике, пока я дрочил в душе. Я предпочел бы ненавидеть ее и ограничиться этим. Вот на этом и надо было сосредоточиться. С намерением узнать о ней побольше покончено. Я ее игнорировал, ненавидел, и точка.

Ее попросту не существовало.

А значит, и вины тоже не существовало.

Но… Я благополучно придал лицу суровое выражение, делая вид, что слушаю болтовню Эрика и Олли о том, с каким соком они собираются смешивать алкоголь на вечеринке. Еще поговаривали, что девчонки уже выстроились в очередь в надежде станцевать у меня на коленях. Кое-кто упомянул, что нам с Мадлен стоит уединиться в джакузи (Олли рассмеялся, услышав об этом), и все же взгляд мой неумолимо скользил к Хейли.

Белоснежка. Вот идеальное прозвище для нее. Фарфоровая кукла по имени Белоснежка. Темные волосы. Светлая кожа. От природы алые губы.

Я наблюдал, как рыжая девица – видимо, подруга Хейли – коснулась ее запястья. Они склонились друг другу, и я понял, что Хейли явно пытается уйти от расспросов. Все качала головой и пожимала плечами. Потом, к моему удивлению, рыжая потянулась к не до конца заправленной рубашке Хейли, а сама Хейли ощетинилась и отступила на шаг. Огляделась, пытаясь понять, не заметил ли кто-то в коридоре их маленькую сцену. Тут она перехватила мой взгляд, и глаза ее широко распахнулись. Она снова взглянула на подругу, схватила ее за руку и потащила в сторону уборной.

Меня будто на мгновение затянуло в реалити-шоу под названием «Что затеяла Хейли Смит?».