И нет конца обманам полностью

Я застыла под прицелом серых суровых глаз. Он скользнул взглядом по моему лицу, по футболке и голым ногам. Я вскинула бровь и потопала ногой, напоминая, что жду ответа. Наши взгляды снова встретились, и я почувствовала, как тело охватывает жар. В параллельной вселенной Кристиан мог бы стать моим рыцарем в сияющих доспехах. Флином для Рапунцель. Подхватил бы меня на руки и вытащил из ужасной башни, где меня держали взаперти, и мы бы жили долго и счастливо. Или, еще лучше, он бы подошел ко мне стремительным шагом, сорвал с меня футболку и сделал со мной все, что пожелает.

Так, ого… хватит.

Будто услышав мои мысли, Кристиан в несколько шагов преодолел расстояние между нами. Совершенно потрясенная, я застыла на месте. Голые ноги будто приклеились к старому дубовому полу. Я со свистом втянула воздух, не отводя от Кристиана взгляда. Его глаза в тени густых черных ресниц были подобны грозовым облакам. Он стиснул челюсть так, что прорезались жилы на висках. Поддел пальцем подол моей футболки, и по моим голым ногам побежал холодок. Внутри все полыхало, но я была слишком поражена его поведением, чтобы хоть что-то предпринять. А потом он медленно – так медленно, что я чуть не расплавилась от похоти, – задрал на мне футболку.

Кристиан зашипел, и безразличие во взгляде сменилось привычной суровостью.

– Какого черта с тобой случилось?

Я запнулась, несколько раз моргнула, пытаясь стряхнуть томное выражение лица.

– Что-что?

Он притянул меня за футболку, и наши тела столкнулись. Тут он снова приподнял подол, и я осознала, на что он смотрит. Я быстро оттолкнула его и опустила футболку. Я была в ужасе, что вообще позволила ему увидеть.

– О чем ты думал, черт возьми? Ты что творишь? Влез ко мне в комнату как сталкер и задираешь на мне футболку? – я старалась говорить тихо, чтобы не разбудить Пита и не нарушить пьяную дрему.

– Ты секунду назад на меня смотрела так, будто хотела трахнуть, и не очень-то жаловалась. – Он сощурился. – Так что лучше спросить, какого черта ты творила, когда позволила задрать твою футболку?

Лицо у меня полыхало. Щеки горели от стыда. Я его ненавижу.

– Как ты сюда попал?

Кристиан огляделся. Взгляд его задержался на матрасе на полу, на скомканном одеяле. В комнате вообще почти ничего не было: матрас у стены, желтые, потрепанные, пожелтевшие обои и маленькая прикроватная лампа на полу (шнур от нее тянулся через всю комнату подобно канату). Мой рюкзак стоял в уголке, там же лежала комком школьная форма. И все. Единственной личной вещью, имевшей для меня хоть какое-то значение, был медальон на шее.

Я была уверена, что Кристиан сравнивает мою жизнь со своей – роскошной, привилегированной, где у него на все есть право, где он получает что хочет. Я же, казалось, жила на дне помойного бака в заброшенной аллее. У меня ничего не было. Я и сама была никем. Среди прочего именно это моя родная мать сказала мне на прощание. Вот чем плохи слова – они навсегда остаются с тобой. Синяки могли потускнеть и зажить, но слова – никогда. Последние несколько лет мамин голос звучит в моей голове как заевшая пластинка.

– Кто это сделал?

Я усилием воли прочистила голову. Пальцы теребили медальон – я всегда так делала, когда нервничала.

– Зачем тебе? – Я поджала губы. – Хочешь поблагодарить их за проделанную работу? Медаль вручить? Подружиться на почве общей ненависти ко мне?

Лицо Кристиана исказилось. Оно казалось отлитым из стали и заточенным как острие.

– Я не бью девушек, Хейли. Кто бы это ни сделал, он заслуживает, чтобы ему выбили зубы.

– А если это сделала девчонка? Я думала, ты девушек не бьешь.

Он фыркнул.

– Это была не девчонка. Тот, кто это сделал, был крупнее и сильнее тебя. Никто другой не смог бы тебя ударить. Так чьих рук это дело?

Я смерила его тяжелым взглядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты что, через окно влез? Как ты вообще догадался, которое из них мое?

На Кристиане были джинсы, кеды «Ванс» и темная футболка. Ни единого пятнышка, ни пылинки, а ведь он вскарабкался ко мне. Как такое возможно? Когда я в последний раз слезала по забору, продрала джинсы.

– Скажи мне кто, Хейли. – Голос у Кристиана был напряженный, как будто он наглотался камней.

Я фыркнула и закатила глаза, а вместо ответа прошла на цыпочках к своей кровати и легла, не удостоив его и взглядом. Накрылась тонким, как бумага, одеялом, которое выдала мне Джилл в первый же день, и сделала вид, что собираюсь спать дальше.

Я была уверена, что держусь хладнокровно и непринужденно – устраиваюсь поудобнее на своей тюремной кровати, но внутри у меня все дрожало. Я была вся на нервах, сердце билось как сумасшедшее. Что все это значит? Зачем он здесь? Какое ему до меня дело? Почему я так волнуюсь?

На мгновение я задумалась, не была ли права Пайпер в своих догадках. Может, он и правда ненавидел меня не так сильно, как говорил.

– Можешь идти. Я ничего тебе не скажу, – заявила я, закрывая глаза и пытаясь успокоить свое бедное сердце.