Казалось, горячая кровь пробудила мое давно застывшее сердце. Оно билось быстро и тяжело. Нас окутало похотью, я не мог оторвать глаз от пухлых губ Хейли. Даже в темноте я видел их изгиб. Мне так хотелось проследить их контур. Я хотел засунуть язык ей в рот и выпить каждый заточенный там секрет.
Хейли вскинула подбородок, и наши губы оказались на расстоянии вздоха. Мы долго не сводили друг с друга глаз, а потом она прошептала:
– Ты разве не знал, что нельзя открывать тайны врагу, Кристиан? – А потом она оттолкнула меня, обогнула дерево и двинулась прочь. Я таращился ей вслед, совершенно бездыханный.
Я был ошарашен, поражен. Никто и никогда не задевал меня так, как она в последние несколько недель. Два дня назад я ее ненавидел, а теперь следовал за ней как щепка, неумолимо всплывающая на поверхность. Почему я не мог остановиться, отказаться от нее? С чего вдруг внезапное желание защитить?
Она перешла улицу и тут же увидела мой «Чарджер», пристроившийся за огромным шикарным «Эскалейдом».
– Залезай, – велел я, кивая на правую дверь. Фонарный столб над головой Хейли моргнул, и она на мгновение повернулась к дому, где жила ее приемная семья. Я видел, как она с трудом сглотнула – видимо, нервничала, – а потом выдохнула и пошла к моей машине.
– Ты издеваешься, что ли? Ты похитил мою подругу?! – Она резко повернулась ко мне. Глаза метали молнии, темные волосы спутались и топорщились.
Я пожал плечами и забрался на место водителя. Она села рядом со мной. Повернувшись, посмотрела на Пайпер, которая сидела, скрестив руки на груди. Олли удобно расположился на заднем сиденье, как всегда, расслабленный, с самодовольной ухмылкой на лице.
– Он тебя похитил?
Пайпер фыркнула.
– Практически! Потребовал, чтобы я все ему рассказала, а когда я не стала, сказал, что поедет сюда, и все тут. Я заставила его забраться через окно, а не стучать в дверь, потому что…
Гримаса Хейли разгладилась, губы изогнулись в улыбке, и она опустила глаза.
– Спасибо.
– Ладно, говори уже, черт возьми, – встрял я, барабаня пальцами по рулю и пялясь на уродливое квадратное здание, которое она называла домом. Хотя близость Хейли на мгновение приглушила мою злость и чертовски меня отвлекла, теперь я сосредоточился на деле.
Мой вспыльчивый характер поднимал свою уродливую голову, и старине
– Если скажу, ты оставишь меня в покое? – Она раздраженно прислонилась к спинке кресла. – Я до сих пор не понимаю, какое тебе дело. За последние две недели ты ясно дал понять, что ненавидишь меня и явно винишь в смерти своей мамы.
Олли сунул голову между нашими сиденьями, пристроив локти на центральной приборной панели.
– Кстати, насчет этого. Кристиан тебя ни в чем не винит. Все его предлоги – полное говно.
– Заткнись, блин, – огрызнулся я.
Хейли искоса взглянула на меня. В машине повисла тишина. Олли вернулся на заднее сиденье, а Пайпер прекратила бросать на него хмурые взгляды. Все были на грани и ждали объяснения. Хейли сглотнула, правда готова была вот-вот сорваться с губ.
– Я упала с лестницы.
Я зарычал и хлопнул по рулю ладонью.
– Да хватит уже дурить нам голову, Хейли. Кто сделал тебе больно, черт побери? Почему ты мне не скажешь?
Она смерила меня взглядом, от которого пробирало насквозь.
– Потому что я тебе не доверяю. Никому не доверяю.
Она отвела взгляд, уязвленная. Я мельком глянул в зеркало заднего вида, и Пайпер в кои-то веки не злилась. Вид у нее был грустный. Вокруг глаз появились морщинки, а темные глаза умоляли меня продолжать.
– И что, на этом все? Ты ничего не расскажешь?
Хейли фыркнула.
– Разумеется, нет! С чего мне тебе что-то говорить? Все то время, что я успела провести в «Инглиш-Преп», ты только и доказывал, каким бываешь козлом! Знаю, ты привык, что все тебе кланяются в ноги, но я не такая. – Она разозлилась, раскипятилась, а ее голос становился громче с каждым оскорблением в мой адрес. – Я встречала парней вроде тебя. Богатых говнюков, которые считают, что им все можно. Например, пробраться ко мне в комнату и потребовать, чтобы я рассказала, кто мне синяк на боку поставил! Потребовать, чтобы рассказала, почему меня запирают в комнате. Я тебе ничего не должна, Кристиан. Когда я только пришла в «Инглиш-Преп», я, может, еще и надеялась, что мы продолжим с того, на чем остановились, но я жестоко ошиблась. – Мое имя она произнесла так ядовито, будто я был каким-то злодеем. Впрочем, может, я им и был. – Ты манипулируешь людьми, заставляешь следовать за тобой по пятам по всей школе, а они и рады высунуть язык от усердия. Мной манипулировать нельзя. Я не похожа на людей, которыми ты себя окружаешь. И я больше не хочу угождать тебе.
Она тяжело вздохнула. Внутри у меня все сжалось. Я понял, что это еще не конец.
