– Ладно, – проворчал Кристиан. Он отошел к дальней стене, встал у двери, выставив одну ногу вперед, и скрестил руки на груди. От него так и веяло яростью, но почему-то это лишь придавало ему сексуальности.
– До Джилл с Питом у меня были другие опекуны. И в кои-то веки я оказалась не в дыре, а в нормальном доме. Они были богаты. – Я огляделась и поправилась. – Не настолько богаты, как вы, но деньги у них были. Мне покупали одежду, мы вместе ужинали по вечерам. Гейб рассказывал, что родители после него хотели дочку, но его мама не могла забеременеть, так что, как только он пошел в среднюю школу, они решили взять ребенка под опеку. – Я сглотнула, глядя на Пайпер. Она аккуратно промывала мне царапины на животе. – Он думал, что, раз его родители были добры ко мне и покупали мне все, что нужно, он мог брать у меня что хочет. – У меня вырвался горький, издевательский смешок. – Но тут он ошибся. Он попытался… – Я пару раз подвигала челюстью, собираясь с духом. По шее градом катился пот.
– Что он попытался сделать? – голос у Кристиана был такой, будто он наглотался древесной коры. Грубый, хриплый.
– Он приставал ко мне, а я ему отказала. Тогда он попытался меня принудить, а я разбила ему машину бейсбольной битой. И оказалась в колонии. Помните, когда я только пришла в «Инглиш-Преп», у меня был синяк на лице? Это после нашего столкновения.
Лицо Кристиана застыло. Олли медленно выдохнул, но остался на своем месте, так что я продолжила.
– Сначала я думала, что к сегодняшнему событию причастен он, потому что на прощание он сказал, мол, если снова встретимся, меня ждет расплата. – Тут Пайпер положила мне на живот что-то холодное и клейкое, и я застонала.
– Прости, – прошептала она и криво улыбнулась.
– Тем не менее, – через силу продолжила я. – Думаю, сегодня на меня напал не Гейб.
Кристиан оттолкнулся от стены.
– И почему же?
На меня нахлынули воспоминания о вечере пятилетней давности. Передо мной подобно кинокадрам замелькали фрагменты прошлого: вот мой отец лежит на бежевом ковре, а вокруг него растекается кровь. От того, как он посмотрел на меня перед смертью, меня до сих пор трясет. В ушах до сих пор эхом отдавался мерзкий смех убийц в черных масках и пронзительный мамин визг. Она кричала, что это я все испортила.
Я нервно облизала губы и посмотрела Кристиану прямо в глаза.
– Потому что мне угрожал не только он.
Бух. Бух. Бух. Сердце тяжело колотилось о грудную клетку. Кровь моя кипела, руки так и чесались сделать кому-нибудь больно.
Я с грохотом прошелся по спальне. Пайпер повела Хейли в ванную – снять с нее грязную, порванную одежду и как следует помыться. Олли сидел в изножье моей кровати и, не отрываясь, пялился на ковер под ногами.
– Старик, – тихо произнес он. – До чего убийственная у нее жизнь.
Лично я был уверен, что мы еще и половины не знаем.
Я ничего не сказал в ответ. Не доверял самому себе. В таком настроении я в любой момент мог взорваться.
– Когда мы учились в средней школе, Хейли постоянно улыбалась, помнишь? – Олли покачал головой, едва сообразил, что сказал. – Ну конечно, помнишь. С тобой она всегда улыбалась. Она была милой, приятной, всегда старалась всем уделить внимание.
Так оно и было. Когда мы учились в седьмом классе, Хейли была милейшей девочкой (и превращалась в фурию, когда кто-то портил жизнь ей самой или ее друзьям).
Олли поерзал на кровати и продолжил.
– Знаешь, я всегда жалел нас с тобой. Потому что мама умерла. Потому что папы вечно нет дома. Но это? – От его голоса я остановился и даже оторвался от двери в ванную. Губы Олли сжались в тонкую полоску. – Готов поспорить, ты жалеешь, что вел себя по отношению к ней как гребаный козел всего несколько недель назад, да?
Я ничего не сказал. На самом деле так оно и было. Я чертовски сожалел. Я смотрел на нее свысока, возлагал на нее вину – и за что? За то, что вынудила меня прямо взглянуть на собственные ошибки? Заставила ощутить вину, которую я столько лет заталкивал куда подальше?
Дверь в ванную распахнулась, и я был вынужден отвести взгляд. Из ванной Хейли вышла с заново заплетенными косами. Выглядеть она стала гораздо лучше, просветлела лицом, на щеках появился румянец, хотя скрыть ссадины и опухшую щеку было невозможно. На ней была одна из моих футболок, доходившая до середины бедра. И все. Джинсы и футболку Пайпер свернула комком и несла в руке.
Она села обратно на кровать, отчего ее ноги почти целиком оказались на всеобщем обозрении, и я с трудом переключил внимание.
– Расскажи, кто еще угрожал тебе, – выдавил я. – И я хочу знать, что именно они делали и говорили при тебе сегодня.
Прислонившись к стене, я сжал кулаки и постарался успокоиться. Я здорово вспотел, и теперь остывший пот приятно холодил спину, напоминал, что надо остудить голову.
Хейли мимолетно облизала губы, и мое тело охватило пламя. Воспоминание о запретном поцелуе сбивало с ног подобно шаровому тарану.
– Ну, уверена, вы все помните, что пять лет назад моего отца застрелили прямо у нас дома.
