И нет конца обманам полностью

– Все это время я возлагал вину за то, что случилось той ночью, на себя. Думал, я не разглядел признаки, пока не стало слишком поздно. Вот только моей вины в этом ни хрена не было. – Я стукнул его кулаком в грудь. – Это ты был виноват. Я вообще не должен был найти ее. Не должен был заботиться об Олли и проверять, не слишком ли мама накачалась, может ли встать с кровати. Ты должен был остаться. – Я со всей силы ткнул его пальцем. Я ждал, что отец вот-вот слетит с катушек и продемонстрирует свой темперамент, который унаследовал и я. – Это твоя вина. Я не собираюсь отворачиваться от Хейли, просто потому что ей тяжело живется, и даже не проси меня.

Отец опустил голову и уставился на мой палец. Когда папа заговорил, я почувствовал, что он дрожит.

– Ты прав.

Я медленно опустил руку. Отец не возражал, и я ощутил досаду. Это казалось неправильным. Я не хотел от него покорности. На самом деле я попросту хотел, чтобы вся эта куча дерьма исчезла. Хотел, чтобы внутри у меня все перестало скручиваться от постоянной тревоги, хотел перестать волноваться.

– Но разве можно винить меня за то, что я хочу обеспечить сыну безопасность? Я уже лишился твоей матери. Думаешь, я хочу потерять и тебя? Или твоего брата?

– О чем ты говоришь? В смысле, из-за Хейли?

– Да, в смысле, из-за Хейли! – Он хлопнул ладонью по мраморному столу. Потом повернулся к Джиму, и, должно быть, выражение лица у него было достаточно красноречивое, потому что Джим встал и начал объяснять.

– Я вынужден прекратить собирать информацию об угрозах и нападениях. – Я так стиснул зубы, что, кажется, сломал парочку. – Это опасно, не говоря уже о том, что, если я продолжу копать, меня вполне законно упекут за решетку. Речь идет об агентах под прикрытием. Власти знают, кто убил отца Хейли. Они много знают о нем и о его банде. Эти ребята ответственны за половину преступлений в городе. Крупнейшая банда торговцев оружием в штате. – Джим мельком взглянул на моего отца, потом снова посмотрел на меня, устало потер лицо. На мгновение единственным звуком в кухне стал шорох его пятичасовой щетины. – Мы с ними не первый раз сталкиваемся, скажем так. Я за ними и раньше следил.

Я нахмурился.

– Когда?

Ответил мне не Джим, а мой отец.

– Еще до того, как твоя мама попала в аварию.

У меня замерло сердце. Когда я заговорил, голос звучал хрипло.

– Что ты имеешь в виду?

Отец задрал голову и пару минут молча таращился в потолок. Потом посмотрел на меня, и в его взгляде ясно читалось знакомое чувство – вина. Мне этот взгляд был прекрасно знаком, ведь последние годы у меня был точно такой же.

– Твоя мама перестала быть собой не из-за аварии.

Я старался, чтобы ни один мускул не дрогнул на моем лице. Боялся, что от любого движения могу переломиться надвое.

– Кристиан. – Отцовский взгляд скользил по комнате. – Твоя мама принимала таблетки и до аварии. И большую часть получала от тех людей, для которых отмывал деньги отец Хейли.

– Нет, – сдавленно пробормотал я.

– Я нанял Джима еще до аварии, чтобы он разузнал, что к чему. Мне казалось, с твоей матерью что-то не так. – Он налил себе бурбона. – Ей и в колледже всегда нравились вечеринки, еще до того, как мы поженились и появились вы, мальчики. Все признаки были налицо, но я слишком боялся взглянуть правде в глаза.

С каждым словом, что срывалось с блестящих от бурбона губ, у меня все больше щемило сердце. Все мышцы напряглись от злости. Я вцепился в край стола, аж костяшки пальцев побелели от напряжения.

– Как только все подтвердилось, я решил поговорить с ней. Она все отрицала. А потом, неделю спустя, попала в аварию. – Он низко склонил голову, и на лице его застыло сожаление. – Ей удалось восстановиться после травм, и, казалось, она стала прежней, все вошло в привычную колею, так что я не стал давить. Зарылся в работу. И опять проигнорировал все признаки. – Отец покачал головой, не глядя мне в глаза. Он, казалось, затерялся в воспоминаниях. – Может, я просто не хотел в это верить. Когда Джим рассказал, что обнаружил, я вообще на него сорвался. А потом… – Казалось, ему больно даже говорить об этом. – А потом она умерла, и я никогда не прощу себя за то, что не уделял ей должного внимания. За то, что бросил вас с Олли на произвол судьбы. За то, что поверил в ее ложь, в ее обман.

Мне кажется, что голос у меня вот-вот сорвется. Что я сам вот-вот сорвусь.

– То есть ты знал? Знал, что она принимала таблетки еще до аварии, и решил, что можно позволить врачам прописать ей еще больше? Ты решил, это умно?

Отец в этот момент был воплощением неуверенности. Он сильно нахмурился, изо всех сил сжал в руке бокал.

– Они не давали ей таблетки. Врачи даже не прописывали ей обезболивающее. Честно говоря, думаю, девяносто процентов того, что она лечила, даже настоящими не были.

У меня затрепетали ноздри от гнева. Казалось, я окончательно схожу с ума.

– Хочешь сказать, она все выдумала?

Нет. К черту все. Я решил, что нельзя верить ни единому его слову. Я видел аварию. Я там был. Разбитые фары, согнутый металл. Мама была ранена. Я ее видел.