Уходя от Порт-Артура, японский кильватер был развернут к "Аскольду" кормой, не самый лучший ракурс наблюдений. Фактически вице-адмирал Макаров и его офицеры видели только "толстую задницу", замыкающего броненосца, а все остальные скрывались за ним. Так что им не было видно в деталях, что произошло, когда "сверхмины" дошли до своих целей, но фонтаны воды, столбы дыма и пара, не оставляли сомнений, японские броненосцы вполне разделяют судьбу своих броненосных крейсеров. Особенно впечатляла подброшенная высоко в воздух взрывом многотонная башня главного калибра одного из броненосцев. И то, как она, кувыркаясь, будто детская игрушка, шлепнулась в воду, подняв тучу брызг.
- Господи Исусе, всеблагий и всемогущий, спаси нас и помилуй!… - капитан "Аскольда" оцепенело смотрел, как в облаках дыма, пара и пламени гибнет краса и гордость японского флота, секунд сорок спустя докатилось громовое ГР-А-Х-Х, которое еще долго перекатывалось над морем.
А по русским кораблям прокатилась громового УРА. В воздух взлетели офицерские фуражки и матросские бескозырки. Впервые за всю эту бестолковую войну, японский флот сам оказался в роли безнаказанно расстреливаемой жертвы. После гибели "Варяга" и "Корейца", "Енисея" и "Боярина", после повреждения "Ретвизана", "Цесаревича" и "Паллады", военная фортуна повернулась к русским лицом, а к японцам, соответственно, задом.
Макаров повернулся к Дукельскому, - Лейтенант, передайте на броненосцы - отставить выход в море. Господа, теперь там, в принципе, и крейсерам делать нечего, все уже сделано до нас.
- Степан Осипович, - произнес Рейценштейн- глядите, два японских броненосца не утонули, может все таки…?
- Николай Карлович, - ответил Макаров, - обратите внимание на их крен, да они же беспомощны аки младенцы. Если надо их и наши крейсера минами добить смогут, даже того, который вертится как оглашенный. Так что сделаем вот так: "Новик" произведет разведку. Вирену на "Баян" передать - пусть принудит оставшихся на плаву японцев спустить флаг, если откажутся - добить артиллерией. "Аскольд" выдвигается на встречу с этими неизвестными русскими крейсерами. Уж очень мне все это любопытно господа. Тем более что, они и сами идут к нам на встречу.
- Ваше превосходительство, а что мы будем докладывать в столицу, Государю Императору? - Молчавший до этого полковник Агапеев, задумчиво смотрел на приближающиеся неизвестные корабли. На их бортах, размалеванных разноцветными треугольниками в серо-голубой гамме, ярко светились выписанные белой краской крупные цифры полуторасаженной высоты. Пятьсот шестьдесят четыре у головного, и семьсот пятнадцать у замыкающего.
- Александр Петрович, а вот это будет зависеть, от того, ЧТО мы узнаем от командиров этих "индейцев"…
- Степан Осипович, - обратился к адмиралу Дукельский, - с наблюдательного поста на Ляотешане сообщают, что с юго-запада, из-за Ляотяшаня, к Порт-Артуру подходит группа из восьми транспортов.
14 марта 1904 года Утро, Батарея Электрического Утеса
Капитан Николай Васильевич Степанов - командир батареи.
Поручик Борис Дмитриевич Борейко.
Примечание: в сухопутной артиллерии того времени дистанции измерялись в саженях, одна сажень = 2,1336 м.
- Эх, Борис Дмитриевич, Борис Дмитриевич. Ну не пойдет днем Того на расстоянии выстрела от нас. Вы его уже столько раз огорчали.
- Ну, а вдруг. Готовым к неожиданностям надо быть всегда. - Поручик Борейко поднял бинокль к глазам, - На дальномере?!
- Восемь тысяч двадцать.
- Вот видите, Борис Дмитриевич. Да и курс его почти чисто на запад, мимо нас идет.
- А вы господин капитан не думаете, что хоть не сам Того, так крейсера его рискнут нас пощупать? Подлетят, дадут пару залпов и сбегут, пока мы возимся. Да и артиллеристам нашим тренировка нужна, пусть в любую минуту готовы будут. На дальномере?!
- Семь тысяч девятьсот двадцать.
- Да, Николай Васильевич, этот подлец пройдет от нас примерно в тринадцати верстах, а потом и отвернет мористее. Наша эскадра уже выходит на внешний рейд. Но следить за ним надо, конечно, чтобы не учинил какой каверзы.
- Ваше благородие, господин капитан, - крикнул наблюдатель. - У япошек легкий крейсер горит, крайний в колонне.
Офицеры одинаковым движением вскинули к глазам восьмикратные цейссовские бинокли.
- Не вижу причины пожара? - недоуменно проговорил Степанов, - Разве что… ага, да они под накрытием, родимые… Но кто же их?
- Николай Васильевич, - окликнул командира Борейко, - гляньте, мористее, прямо за японцами, почти у самого горизонта. Видите? Там вроде корабли, но их очень трудно обнаружить, они как-то сливаются с морем.
- Ну и глаза у вас, Борис Дмитриевич, как у орла! - отозвался Степанов, - Но до чего же хитро придумано, ни за что не увидишь, а увидишь - не прицелишься, мелькает все время.
Затаив дыхание, офицеры наблюдали, как вроде бы из пустого места засверкали вспышки выстрелов.
