— Остается только одна проблема, — вздохнула я, сделав вид, что не расслышала фривольных интонаций в голосе собеседника. — Нужно уговорить магистра Леопольда. А это, уж поверь, нелегкая задача.
Полдень следующего дня застал нас в пути. Мы уже оставили за спиной пригород Изгарда, погода оказалась к нам довольно милостива, и изредка начинавшийся дождь был мелок и непродолжителен. Но этого, разумеется, было мало для того, чтобы магистр Леопольд перестал брюзжать.
— Что за дурацкая идея! — непрерывно повторял он. — Зачем я только согласился на ваши уговоры?! Как можно добровольно променять домашний уют на развалины, затерявшиеся в лесу, да еще и рядом с хаотическим порталом?
— Мессир, — с терпеливой улыбкой отвечал ему Искен, еще не осознавший в полной мере, с кем имеет дело, — влияние хаотических порталов на самочувствие чародеев сильно преувеличивают. Неприятные ощущения ослабевают на второй-третий день, и разве что в полнолуние сильные колебания способны вызвать мигрень или тошноту…
— Молодой человек, — магистр Леопольд напускал на себя оскорблено-презрительный вид, каждый раз, когда Искен к нему обращался. — Я прожил рядом с хаотическим порталом последние несколько лет и у меня не вызывает никакого сомнения, что он дурно влияет на здоровье! Недомогания у меня случались едва ли не каждый день!..
— То было похмелье, — пробурчала я, но, понимая, что подвергать сомнению слова магистра нет смысла, зашла с другой стороны. — Вы прекрасно знаете, мессир, что дом магистра Аршамбо нельзя было назвать хоть сколько-нибудь уютным до той поры, пока… пока Мелихаро не взялся за слуг. Теперь, когда их перестали шпынять, все вернется на круги своя и вы не дождетесь ни омлета с зеленью, ни начищенных сапог… А здесь, в Козерогах, крестьяне охотно продадут нам и свежего хлеба, и молока, так что мы хотя бы не будем глодать засохшие гренки день ото дня!
— Крестьяне… — раздраженно повторил Леопольд. — Наверняка бездельники и пьяницы! Гонят ли в Козерогах самогон? — словно невзначай осведомился он тоном, который не мог обмануть меня, но Искен, конечно же, дал неправильный ответ.
— Мессир Леопольд, — сказал он, — вы совершенно напрасно опасаетесь. Жители Козерогов — потомки самых верных прихожан разрушенного храма! Они уже многие поколения ведут весьма добропорядочную жизнь и не употребляют никаких хмельных напитков!
— Что?! — вскричал Леопольд страшным голосом и натянул поводья так, что задние ноги его смирного мула подкосились. — Все! Это последняя капля! Я возвращаюсь в Изгард!
Я в сотый раз вздохнула, размышляя над тем, как мало Искен знает о людях, несмотря на тот умудренно-циничный вид, который он так любил напускать на себя, и продемонстрировала магистру Леопольду кошелек, который тот полагал хорошо припрятанным.
— Все деньги у меня, — безжалостно сказала я. — А праздники в Изгарде закончились и бесплатной выпивки вам не найти.
— Опять вы шарите по моим карманам! Мое доброе отношение к вам вот-вот исчерпает себя! — возмутился магистр, заметно подрастерявший свой апломб.
— Ну я же не выбросила прочь все ваши фляжки, — невозмутимо отвечала я. — Хотя и понимаю, что каждая из них — это напрочь испорченный день для всех, кто выпало несчастье вас окружать. А вообще-то, мессир, должна вам сказать, что если бы вы так решительно понукали своего мула, как осаживаете, то мы бы добрались до Козерогов куда быстрее.
Леопольд вновь принялся рассказывать о том, как он ненавидит лошадей, мулов, собак, котов и прочих четвероногих, и я невольно пожалела Искена, еще не научившегося пропускать эти речи мимо ушей. Впрочем, пока что на его лице читалось любопытство естествоиспытателя, наткнувшегося на неизвестный вид паразитов или зловонное редкое растение — интерес значительно превосходил неприятие, и я видела в этом добрый знак. Леопольд, несмотря на всю степень своего морального падения, логикой своих размышлений все же походил на чародея куда больше, чем я, и самым значительным препятствием, разделяющим двух аспирантов магистра Аршамбо являлся снобизм Искена. Жизнь на лоне природы, вечера у костра, совместный труд могли сгладить и его — по крайней мере, я на это надеялась, отгоняя от себя мысли насчет того, что заставить трудиться магистра Леопольда будет еще сложнее, чем уговорить взгромоздиться на престарелого снулого мула.
