Я осмотрелась по сторонам и быстро нашла то, что мне было нужно — у стены стоял сундук, покрытый толстым слоем пыли. Убедившись, что он наполнен лишь паутиной да вековой трухой, я принялась перекладывать туда папки и бумаги, заполнявшие мои сумки сверху донизу.
— Вы взяли с собой только это? — вскричал демон, схватившись за голову. — Госпожа Каррен, о чем вы думали? В столь сырое и холодное время года не захватить с собой теплые носки?! Шарф? Вязаную кофту? Легкомысленность, граничащая с безумием, доложу я вам! Возблагодарите высшие силы, что среди ваших спутников есть один, трезво глядящий в будущее!
После того как Мелихаро продемонстрировал все свои неисчислимые богатства, сложенные с невероятной аккуратностью, очередь дошла и до единственной тощей котомки Леопольда. Я заглянула внутрь — там лежали игральные кости, колода засаленных карт и несколько пузырьков темного стекла.
— Господин Мелихаро, — сказала я со вздохом, — не сводите глаз с магистра. Он совершенно не создан для научной деятельности.
Дорога нас порядком утомила, пусть даже путь до Изгарда и занял куда меньше времени, чем я рассчитывала, еще не зная, чем обернется для нас поход к руинам дома эсвордского чародея. Хоть спать в эту ночь пришлось на простынях, бывавших в руках прачки лет эдак десять тому назад, а делить скрипучую кровать с Мелихаро я не пожелала бы и врагу, проснулась я с мыслью: "О, как же не хочется вставать!". Но тут же я вспомнила, что вновь у меня нет своего дома, где я могла распоряжаться собой, и глухое отвращение при виде чужих стен накатило на меня. Демон все еще громогласно храпел, не обращая никакого внимания на то, что в коридорах дома магистра Аршамбо уже слышался неспешный топот ног — слуги принимались за работу, ведь солнце уже взошло.
В утренних лучах стало еще заметнее, как давно здесь не прибирались. Ставни окон давно покоробились от вечной сырости — должно быть, здесь экономили и на дровах — и изо всех щелей тянуло утренним сырым холодом. Мы спали, не раздеваясь, но поутру я с досадой обнаружила, что меня одолел насморк. Тут Мелихаро чихнул, то ли простудившись, как и я, то ли вдохнув пыли, поднявшейся от моих движений — я разминала затекшие руки и ноги, встав с кровати — и тоже проснулся.
— Убогий быт, распущенные слуги, отовсюду за шиворот валятся пауки и уховертки, — пробурчал он, поднимаясь. — Если б этот ученый господин уделял больше бы времени домоуправлению, то его ждало бы немало чарующих открытий, которые, я ручаюсь, сделали бы его намного счастливее, чем те, к которым он стремится.
Магистр Леопольд пребывал в еще более худшем расположении духа. Единственное, что он мне соизволил сказать, выйдя из своей комнаты:
— Даже не рассчитывайте, что я когда-то позабуду вам это отвратительное приключение.
И словно спеша утвердить его в этом решении, один из слуг, заросший и неопрятный, сообщил нам, что магистр Аршамбо никогда не завтракает, поэтому в его доме не заведено готовить пищу в столь ранний час.
— Какое безрадостное место! — воскликнул потрясенный Мелихаро.
Тут в гостиную, где мы переминались с ноги на ногу, тоскливо глядя в сторону кухни, спустился сам магистр Аршмабо и уведомил своего аспиранта о том, что отправляется в Академию, где его ждут адепты.
— У меня очень насыщенное расписание, поэтому я появлюсь здесь только поздним вечером. Оставайтесь с чистой совестью в Верхних Козерогах на ночь, я все равно не смогу уделить вам должного внимания, — с искренним сожалением произнес он и торопливо удалился.
Чуть позже тот же слуга сообщил, что наш конь уже во дворе, и мы можем отправляться, куда нам будет угодно да поскорее. Мне подумалось, что горные тролли бывают куда любезнее, чем слуги, не уважающие своего господина и распространяющие это неуважение на всех его знакомых.
— Сдается мне, приятель, ты куда-то торопишься, — задумчиво и зловеще произнес Мелихаро, которого отсутствие завтрака порядочно разозлило. Насколько я смогла изучить его нрав за те годы, что мы провели бок-о-бок, демон был незлобив, хоть и склочен. Однако в его системе ценностей имелись столпы, которые не стоило сотрясать, и большая их часть касалась именно вопросов пропитания. Вот и сейчас выражение желтоватых глаз секретаря заставило слугу оставить панибратский тон.
— Так праздник же сегодня в городе, господин, — начал оправдываться он. — Все хотят побывать на главной площади — там и представления, и угощения… Гильдия пивоваров дает десяток бочек дармового пива, а виноделы и того лучше — обещают цельный фонтан! Как же не торопиться? Разве ж каждый день можно упиться вдрызг, не потратив ни единой монеты?…
Наставлять чужих слуг — дело зряшное, оттого мы лишь переглянулись и покачали головами: вряд ли в доме Аршамбо Верданского сегодня стоило ожидать и ужина.
