— В прошлом оно меня не раз выручало, — Леопольд раздраженно уставился на нас Мелихаро. — Только не рассказывайте басни, будто у Сальватора Далерского в багаже имелись только средства от вшей да фурункулов.
— Вот поэтому он и находится сейчас в Армарике, — скривился Мелихаро. — Хотя он имел обыкновение куда лучше продумывать свои действия, чем вы, господа.
— Я продумала все достаточно хорошо, — с некоторой обидой отвечала я. — Если начать продумывать еще лучше — то мы вообще никогда не приступим к делу, а времени у нас мало. Поэтому мы будем действовать без особой изобретательности: подойдем к харчевне, куда каждый вечер наведывается Озрик, и проверим, пришел ли он сегодня. Если он там — вы, господин Мелихаро, присядете за стол неподалеку и подождете, пока он не соберется возвращаться в Академию. Выйдете одновременно с ним, а там Озрика подкараулю я с зельем… Мы сделаем вид, будто нашему приятелю стало дурно от лишней выпивки, оттащим его на какой-нибудь пустырь, приведем в чувство и расспросим…
— А что, если он не захочет говорить? — всплеснул руками Мелихаро. — Хотите сказать, мы будем его пытать? Вы будете отрезать ему пальцы? Уши?…
Не успела я открыть рот, чтобы ответить, как магистр Леопольд задумчиво произнес:
— Я мог бы попробовать. Меня, знаете ли, всегда интересовало…
Демон издал сдавленный звук и, тыча пальцем в магистра, зашипел:
— Я знал, я знал, что с ним не все в порядке. Я заподозрил неладное, еще когда он хихикал, пока меня собирались пырнуть вертелом! Завтра же приколочу к двери нашей комнаты крючок. Я не смогу спокойно спать, пока это кровожадное чудовище лежит в своей кровати и размышляет о том, как здорово было бы выпустить кому-то кишки! Даже магистр Сальватор, при всей его жестокости, никогда не интересовался пытками и использовал этот метод с большой неохотой…
— Мы не будем никого пытать, — наконец-то мне удалось вставить словечко. — Озрик всегда был трусоватым малым, вряд ли он будет упрямо молчать. Да и зададим мы ему всего лишь два-три несложных вопроса…
— Ладно, — Мелихаро закатил глаза, демонстрируя, как безмерно устал он от тех глупостей, что я продолжаю повторять. — Допустим, он скажет вам то, что вы хотите знать. И что дальше? Как только мы его отпустим, он тут же сообщит своей хозяйке о том, что видел вас. По вопросам он тут же поймет, с кем имеет дело. Чародеи узнают, что вы в Изгарде, и нас вскоре обнаружат. То есть, после похищения нам все равно придется бежать.
— Не совсем так, — ответила я. — Существует полно заклятий, отшибающих память. Даже если Озрик что-то и заподозрит, то побоится обращаться к Стелле. Она ведь не знает о его вечерних отлучках, а если узнает — ему несдобровать. В отличие от Озрика, госпожа мажордом понимает, как опасно гулять вечерами по Изгарду, если ты многое знаешь о делах Академии. Такой недальновидности она своему доверенному лицу не простит. Озрику просто везло до сих пор, он расхрабрился, и мы этим воспользуемся. Потом подбросим его к воротам Академии — пусть слуги думают, что бедняга упился в хлам, и пособят ему, как они обычно это делали.
Конечно же, я услыхала в ответ, что это совершенно негодный план, но как ни вертелось у меня на языке признание, отчего в нашем положении уже поздно размышлять о чрезмерности риска, я упрямо молчала о побеге Сальватора. Озрик тщедушен и хил, повторяла я, стража редко появляется в этой местности, а нам нужно, наконец, узнать, от кого именно мы прячемся. В конце концов, даже мне самой показалось, что речь идет всего лишь о некой беседе, самую малость неприятной для некоторых ее участников.
— Нам нужны веревка да фонарь, — нарочито легкомысленно описывала я предстоящее похищение. — Улизнем тихонько из дому, чтоб за нами не подался Искен, а вернемся еще до полуночи. Мало ли какие дела у магистра могут быть в столице? Может, он навещал родственников и засиделся в гостях?…
— У меня есть ключи от дома, — мрачно отозвался демон, и я поняла, что сопротивление его сломлено.
Погода в тот вечер выдалась истинно осенней: моросил мелкий дождь, шумел над крышами и кронами деревьев ветер, несущий в город холода с севера. Совсем скоро в Изгард должна была прийти зима, надежно запирающая все входы и выходы из теплых домов: с приходом морозов отменяются все планы повидать мир, приключения начинают казаться слишком суетным делом, а уж бегство в неизвестность и вовсе становится самоубийственной затеей. Следовало поторапливаться, пока вьюги и холода не сделали нас пленниками враждебного города — а вот насколько Изгард нынче опасен, нам предстояло выяснить у Озрика…
— Вы уверены, что он ходит в харчевню каждый вечер? Мы простудимся безо всякой пользы! — уныло бубнил Леопольд, постоянно чихавший и сморкавшийся.
