— Он черноволос, худ и остронос, — напомнила я на всякий случай, и Мелихаро направился к харчевне. Конечно же, он все еще считал, что мы запланировали опаснейшую глупость, но я знала, что демон никогда мне не откажет, пусть даже для порядка и станет поначалу многословно и сварливо спорить. Честно признаться, еще недавно я не ценила его отношение ко мне так, как оно этого заслуживало, и даже испытывала раздражение, стоило только демону покориться моей воле. Мне казалось, что он поступает подобным образом лишь для того, чтобы в очередной раз молчаливо упрекнуть меня в равнодушии, напомнить о своей безответной привязанности и заставить меня чувствовать вину. Но теперь, когда пришлось вспомнить, как легко обманывали и предавали меня все, кому я доверилась, запоздалая благодарность к единственному существу, на которое я всегда могла положиться, затеплилась в моей душе. Мне все чаще бывало стыдно за то, как неблагодарно я обращалась с демоном в прошлом. От постоянно возвращающейся мысли о Сальваторе мне становилось не по себе — я не знала, как спасти Мелихаро от возможной мести чародея. Спрятать демона от его хозяина было невозможно, находиться с ним рядом — опасно, бросить и сбежать — подло. Я изнывала от неизвестности, собственной беспомощности и самых черных подозрений, заставляющих меня сомневаться в каждой крупице информации, которой я владела. Даже холод и сырость донимали меня не так сильно, как сомнения и страх перед будущим.
Из харчевни за все то время, что я следила за ее входом, вышло не более пяти человек, и ни один из них не походил на Озрика даже издали. Мелихаро тоже не показывался, и я внушала себе, что то добрый знак — все идет так, как я задумывала. Флакон с дурманящим зельем я держала наготове. Нужно было всего лишь капнуть его на тряпицу и прижать ее к носу секретаря на пару секунд. Резкий запах уже впитался в мои пальцы, и я знала, что одного его было достаточно для того, чтобы угодить за решетку, если вдруг на эту темную улицу все-таки решит заглянуть ночной дозор.
Я повторяла себе, что не собираюсь причинять никакого зла Озрику, что ответы на мои вопросы займут совсем немного времени, что лучшего выхода все равно не сыскать — но тряслась так, что зуб на зуб не попадал, и причиной тому была вовсе не осенняя промозглая ночь. За последние несколько лет я хорошо обучилась терпеливому ожиданию в засаде — но сейчас даже это умение не помогло мне сосредоточиться как следует и выбросить из головы все посторонние мысли.
Лишь когда я увидала на пороге харчевни знакомый силуэт, хладнокровие вернулось ко мне. То была такая же охота, как та, что я вела почти каждую ночь на околицах Эсворда, разве что добыча оказалась чуть крупнее. "Зато слух и нюх у Озрика явно хуже, чем у крысолака, да и корпение над бумагами вряд ли добавило ему здоровья" — подбодрила я себя. Следом за Озриком показался Мелихаро, чью лохматую рыжую шевелюру невозможно было не узнать, и я почувствовала себя чуть увереннее — меньше всего мне хотелось ошибиться и утащить на пустырь постороннего изгардца.
Я прислушалась и убедилась, что Мелихаро по-приятельски переговаривался с Озриком — видимо, они успели познакомиться за кружкой пива. Должно быть, Озрику редко выпадали столь приятные вечера, я помнила его, как редкого зануду, мало располагающего к себе людей. Что ж, за все хорошее приходится платить — сурово подумала я, подобравшись для прыжка.
Зелье Огилье из запасов магистра Леопольда оказалось вполне качественным — бедняга секретарь успел лишь коротко хрюкнуть перед тем, как осесть на землю. Я подхватила его с одной стороны, Мелихаро — с другой и мы потащили Озрика вниз по улице.
— Этот малый — редчайший бриллиант среди секретарей, — пропыхтел демон. — Он посоветовал мне новый способ ведения учетных книг — блестящее решение, говорю, как смыслящий в этом деле человек. Госпоже Стелле необычайно повезло с таким помощником! Какое счастье, что вы решили не бить его по голове. Гнусным преступлением было бы отшибить ум у знатока своего дела.
Я ничего не отвечала, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на мокрых камнях, которыми кое-где вымостили улицу, видимо, для того, чтоб случайный прохожий уж точно переломал себе ноги, забредя в эти края.
Не успели мы протиснуться в заброшенный двор, как я тут же услыхала сдавленные икающие звуки, то и дело переходящие в устрашающий рев, достойный минотавра.
— Мессир, — окликнула я Леопольда. — Это мы, можете прекратить распугивать всю округу!
— Легко сказать! — отозвался пошатывающийся магистр, появившись откуда-то из зарослей. Даже при свете фонаря, который он держал в руках, было видно, насколько он зелен лицом.
— Бесы б вас утащили, — покачала я головой, то ли осуждая, то ли сочувствуя. — Вы совсем себя не щадите, мессир.
— Напоминайте себе об этом каждый раз, как вздумаете меня упрекать в лени, — ничуть не смутился Леопольд, и, внезапно оживившись, прибавил, ткнув пальцев в сторону бесчувственного Озрика:
— Ба! Так вот тот голубчик, которого мы будем пытать!
