— Четыре года жить неподалеку от редчайшего магического феномена и не попытаться его изучить хоть самую малость? За кого вы меня принимаете? — ответила я вопросом на вопрос, как это всегда бывает с людьми, испытывающими неловкость по поводу некоторых своих поступков.
— Принимал за здравомыслящего человека, хоть и недалекого в силу принадлежности к женскому полу, — язвительно бросил Виктредис. — Сейчас уж и не знаю что думать! К этому гибельному месту не стоит приближаться даже по великому принуждению, не говоря уж о праздном любопытстве! Не хочу даже знать, что вы делали здесь в прошлые разы, но хочу предостеречь вас сейчас. Меня мало волнует судьба этого бесполезнейшего в своем роде нелюдя, но творить заклинания под сенью двух лун — дело опасное.
— Я пробовала пару раз использовать здесь кое-какие формулы, — с деланной небрежностью произнесла я. — И почти все из них срабатывали как положено, просто действие их усиливалось…
— Постойте-постойте! — перебил меня Виро, застыв на месте. — В тот раз, когда вы явились домой с опаленными бровями и почти лишившись волос…
— Да, — нехотя признала я. — Заклинания, связанные с огненной стихией здесь лучше не использовать.
— А тот кошмарный случай, когда вы несколько дней кряду почти ничего не слышали и натыкались на стены, ничего перед собой не видя?.. — возопил демон в ужасе.
Я протестующе замахала руками:
— Нет-нет, то было рядовое происшествие. Грифон заорал мне прямо в ухо, а затем плюнул в глаза ядовитой слюной. Эка невидаль!
— Стало быть, вам показалось мало того, что в вас плюются ядом, впиваются когтями и зубами, стреляют иглами, вызывающими гнойные язвы, и опутывают едкой паутиной, — укоризненно произнес Виктредис. — И вы решили время от времени прибавлять себе увечий, таскаясь на проклятые руины.
Я промолчала, ведь понимала, что магистр прав: что простительно бездельнику или же скучающему человеку мирной профессии, то для поместного чародея становится признаком одного из худших пороков, а именно — стремления к приключениям. В лучшем случае подобное заканчивалось особо неприятным происшествием, на некоторое время приковывавшим мага к кровати и дающим ему время поразмыслить о собственной глупости; в худшем же чародей, слишком увлекшийся своей работой, окончательно терял голову и подавался в бродяги… Тут я сообразила, что не Виктредису, покрывшему себя позором во всех городах юга во время своих скитаний, читать мне нотации, и решительно произнесла:
— Довольно препирательств! Мы теряем время, которого у нас в обрез! — после чего зашагала вперед, разбрызгивая грязь, которая здесь выглядела точно так же, как и повсюду, что несколько успокаивало.
Виктредис, которого я все никак не могла привыкнуть мысленно называть Леопольдом, и Виро, еще не выбравший себе новое имя, последовали за мной, для порядка бормоча себе под нос что-то возмущенное.
Старый сад, который я хорошо помнила с тех времен, когда он был обычным яблоневым садом, сильно изменился за прошедшие годы. Деревья, испытывая на себе воздействие сильнейших энергетических колебаний, искривились и, вместе с тем, устремились вверх, приобретя исполинские размеры. Даже в неверном лунном свете можно было заметить, что кора их отличается серебристо-синеватым оттенком, да и листья также стали чуть более голубоватыми, нежели это свойственно обычной яблоне. Но что впечатляло и пугало больше всего — так это странные наросты на их причудливо изогнутых стволах: в них угадывались черты почти человеческих лиц. Иногда даже казалось, что лица эти приходят в движение и выражают какие-то эмоции.
Виктредис осматривал сад, некогда ему принадлежавший, с выражением брезгливости и огорчения на лице.
— Есть ли пределы омерзительности у того, что вы сотворили с моим имуществом? — вопросил он наконец. — Чтоб мне пусто было, здесь завелись дриады!
— Вы так говорите, словно речь идет о клопах в вашей постели!
— О нет, это даже хуже клопов! — процедил магистр, косясь на деревья. Не успел он договорить, как подгнившее яблоко, сохранившееся на одной из веток, с необычайной меткостью угодило ему в голову. Гонорий, притихший с той поры, как мы поднялись на холм, довольно фыркнул и немедленно съел яблоко, откатившееся к его копытам.
— А ведь это только начало, — произнес магистр после череды проклятий, адресованных деревьям и их обитателям. — С каждым годом будет становиться все хуже. Не завидую тому чародею, попечению которого вверят Эсворд после того, как обнаружится ваше бегство. Подумать только! Дриады! Эдак скоро здесь появятся эльфы, пропади они пропадом…
Я, отмахнувшись от занудных причитаний Виктредиса, принялась готовить место для прочтения формулы, которая должна была придать демону человеческий облик. Никогда еще я не накладывала чар личины и старалась скрыть свое волнение. Демон же, напротив, даже не пытался изобразить спокойствие и переступал с ноги на ногу, вздыхая и охая.
