— Ну что же, сударь, — произнес он насмешливо, хоть в голосе его и слыша была хрипотца. — Мы пролетели над тьмой тьмущей гоблинов, однако никакого короля так и не увидали. Следовало побиться с вами об заклад, когда вы так горячо утверждали, что в этих подземельях обитает громадный болотный гоблин величиной с главный колокол Изгарда!
— Побиться об заклад? — Мелихаро поперхнулся. — Вы что — так и не поняли? Да вы же пролетали над королем гоблинов — он спал посредине зала! И этот идиот уронил на него фляжку, едва не разбудив!
— То есть, вот эта серая огромная штука… — начала я, невольно содрогнувшись.
— Именно! Я полагал, что у вас, господа маги, достанет способностей на то, чтобы обнаружить посреди зала гоблина величиной с главный колокол Изгарда, — с издевкой произнес Мелихаро, передразнив Искена, но было видно, что мысли его заняты другим — он то и дело прислушивался к чему-то, что происходило за нашими спинами.
— Ваша фляжка была надежно закрыта? — вдруг обратился он к Леопольду.
— Да почем мне знать, — раздраженно ответил магистр, не любивший ситуации, которые он не мог повернуть так, чтобы крайним оказался кто-то другой. — Я пригубил из нее перед полетом, чтобы успокоить нервы, ведь никому не было дела до того, что я боюсь высоты, темноты и крайне брезглив по отношению к чужим ногам!.. Меня все тормошили и торопили, и как, скажите на милость, упомнить — закрыл я ее или нет?
— Вот же напасть! — Мелихаро был хмур и зол. — Единственное, что может поднять на ноги мертвецки пьяного гремлина — это запах выпивки! Если фляжка раскупорилась, кто-то ее непременно учует, а зашевелится один — очнутся и прочие. Вот что я вам скажу: надо выбираться на поверхность, да побыстрее, пока они не унюхали, что по их владениям слоняются непрошенные гости!
— Уж больно много вы знаете о гоблинах, сударь, — огрызнулся Искен, однако более существование короля гоблинов сомнению не подвергал, и, как мне показалось, переменил свое отношение к обитателям подземелья, что им, возможно, польстило бы — обладай он хотя бы зачатками самоуважения.
Даже в полной темноте я поняла бы, что напряженное внимание моих спутников обратилось теперь на меня. Быть может, выкажи они единодушное пожелание отказаться от дальнейших поисков артефакта, я бы сдалась. Но в глазах Искена я увидела страстную просьбу, продиктованную то ли азартом, то ли алчностью — близость цели заставила его забыть обо всем, что он говорил ранее, и теперь он хотел открыть портал любой ценой. Самой мне недоставало подобной самоотверженности после всего пережитого, и я устыдилась своего малодушия. Какое-то болезненное чувство знакомо кольнуло мое сердце — вновь я убедилась, что Искен отбросит переживания о моей безопасности, стоит ему самую малость увлечься. Но сегодня стоило поблагодарить бывшего аспиранта за хороший пример того, как идут к цели люди, умеющие побеждать — в отличие от меня.
— Нет, мы не покинем подземелье, пока не откроем портал, — сказала я, обращаясь не столько к спутникам, сколько к самой себе.
— Вам, возможно, кажется, что вы сейчас растете над собой, — шепнул мне Мелихаро, когда мы продолжили идти вперед. — Но на деле вы глупеете час от часу, позволяя то одним магам, то другим управлять собой.
— Если бы только магам, — вздохнула я, но пояснять свои слова не стала.
Тем временем Искен, на ходу изучающий тоннель, по которому мы торопливо шли, обратил наше внимание на перекрытия, возведенные наспех при расширении хода.
— Раз уж мы оставляем за спиной эту нечисть, — сказал он, выразительным взглядом предостерегая Мелихаро от саркастичных реплик, — нам стоит возвести между нами как можно больше препятствий. Здесь, к примеру, мы могли бы обрушить перекрытия и вызвать обвал. Применять силу нужно очень точно и осторожно…
— Так применяйте! — сварливо воскликнул магистр Леопольд, пританцовывая на месте — он не одобрял промедлений во время бегства и желал увеличивать расстояние между собой и гоблинами непрерывно.
— Вообще-то, мессир Леопольд, я подразумевал, что чарами должны воспользоваться вы, — сурово отвечал Искен. — Я начинаю сомневаться в том, что вы чародей. Единственная ваша способность, кажущаяся сверхъестественной — бездонность утробы, в которой может с легкостью затеряться бочка вина. Мне нужно время, чтобы восстановить свои силы, а здесь требуется пустяковое усилие — стропила давно уж подгнили. Принимайтесь за дело, раз уж увязались с нами. Я бывал и в худших переделках на Севере, которые открыли мне простую истину: бесполезные соратники топят весь отряд, так что от них нужно либо избавляться, либо искать применение их способностям. Пока что я не видел и тени пользы от вас, равно как и от этого рыжего наглеца — но уже был вынужден истратить на вас почти все свои силы, и это никуда не годится!
— Вот именно, — Леопольд попятился и возмущенно завертел головой. — Я не один тут бесполезен, так почему же…
