Конечно, у меня возник минутный соблазн оставить ключи при себе, но даже одно касание дало мне знать, что на них лежит порядочное количество заклятий, которые рано или поздно дадут Стелле знать, где искать пропажу. От ключей следовало избавиться, да так, чтобы хозяйка не смогла вернуть их себе слишком быстро. К счастью, корпуса Академии были очень стары и давно уж требовали ремонта. Мне не пришлось долго искать подходящий тайник — в полу коридора зияла порядочная дыра, наспех огороженная несколькими лавками — отнюдь не редкость для этого места. Проходя мимо нее, я сделала вид, что споткнулась и незаметно бросила в провал связку ключей, искренне надеясь, что так просто Стелле их оттуда не добыть. «Возможно, она подумает, что сама их уронила» — сказала я себе и несколько приободрилась — воровство у Стеллы ван Хагевен было невероятной, самоубийственной дерзостью и решилась я на него только из крайнего отчаяния.
Когда-то музей Академии послужил мне первым пристанищем после побега из дома родственников. Здесь я работала, здесь проводила редкие минуты отдыха, да и прятаться в темных уголках приходилось частенько — благо, никто не знал о тайнах музея больше меня. Оттого я на мгновение замерла перед входом в него, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Я не так часто позволяла вспоминать себе годы, проведенные здесь: к одному доброму воспоминанию прилагалось десяток таких, от которых до сих пор невольно сжимались кулаки и скрипели зубы.
Морис Фитцпарк, смотритель музея был очень стар и в ту пору, когда я впервые его увидала, и я не удивилась, когда увидела, что лицо смотрителя, торопящегося навстречу магистру Леопольду, мне незнакомо. Но сердце мое кольнула маленькая иголка. «Ах, господин Фитцпарк, — подумала я, печально улыбнувшись. — Надеюсь, вы сумели дождаться окончания срока действия своего контракта и заработанных денег вам хватило на небольшой домик с удобной лавочкой в тени старого сада, где вы сейчас и радуетесь осеннему солнцу».
Впрочем, в глубине души я знала, что старик слишком любил музей для того, чтобы покинуть его добровольно, и вряд ли пожелал бы провести свои последние дни в местах, где не имелось сотни-другой чучел драконов, стрыг и единорогов.
— Мессир Леопольд, — между тем отвечал магистру крайне растерянный смотритель, — но меня не уведомляли о том, что сегодня в музее будет проходить экскурсия!..
— Право, экскурсия — слишком сильное слово, — Леопольд небрежно махнул рукой. — Я посчитал, что адептам следует закрепить полученные от меня познания путем осмотра экспозиции музея. Согласно разработанной мной методике преподавания, лекция не может состоять только из словес да таблиц. Если вы считаете, что я ошибаюсь…
Бедный смотритель, пуще всего опасающийся вызвать гнев чародея, да еще столь важного на вид, принялся кланяться и уверять магистра, что у него и в мыслях не было сомневаться в его преподавательских талантах. Я вздохнула, глядя на встревоженное лицо смотрителя — мне ли было не знать, что в любом споре между чародеем и служителем Академии виноватым всегда признают слугу, и даже если впоследствии действия чародея и впрямь окажутся неправомерными — это ничего не изменит.
— Стало быть, милейший, вы не хотели сказать, что мне следует изменить свою манеру преподавания? — с хищной улыбкой вопрошал магистр, как только испуганный смотритель умолкал. — Мне не нужно немедленно уводить адептов и изобретать новый план занятий?
Я, непринужденно перемещаясь между адептами, которые восторженно галдели, явно готовясь нанести немалый урон музею, приблизилась к Леопольду и прошипела ему на ухо:
— Магистр, уймитесь! Вы помните, о чем мы договаривались насчет обращения со слугами? Прекратите измываться над несчастным!
— Я обещал не третировать вас и этого рыжего недомерка, — отозвался магистр, чье выражение лица приобрело явственную плотоядность.
— Мелихаро! — я вспомнила о демоне, которого видела в последний раз, когда тот обнимал госпожу мажордома, и начала вертеть головой в поисках рыжей копны волос. Спустя минуту или две я перевела дух — демон нас догнал. Он стоял поодаль, у гигантского кристалла, внутри которого застыла полупрозрачная сильфида, и мечтательно водил пальцем по одной из граней. Вся его фигура выражала томительную негу, и это меня всерьез встревожило. Я, беспардонно растолкав адептов, направилась к нему.
— Ах, что за женщина! — сообщил он мне, глядя куда-то в потолок. — Дивно хороша, а что за ледяное пламя бушует в ее голубых глазах!..
— Ах, что за женщина! — сообщил он мне, глядя куда-то в потолок. — Дивно хороша, а что за ледяное пламя бушует в ее голубых глазах!..
— Господин Мелихаро, — строго сказала я. — Эта дивная женщина изжарит вас на своем ледяном пламени в единую секунду, не сомневайтесь.
— Во гневе такие дамы еще обольстительнее… — демон блаженно вздохнул.
— Ваши вкусы принесут вам немало бед, — не удержалась я.
