Следом за ним вошли ещё двое пожилых казаков и, увидев трупы, одобрительно кивнули. Забежав в дом, Мишка быстро объяснил женщинам, что нужно делать, и, перезарядив оружие, побежал грузить тела в машину. Застелив сиденья куском брезента, он с помощью казаков закидал тела, а сверху бросил пленного. Потом, запустив мотор, снова открыл ворота и, включив передачу, выкатился со двора.
— От же дал Бог таланту, — проворчал седой казак, глядя ему вслед. — У него даже повозка самобеглая задом едет.
— Мастер, — уважительно поддержал его другой боец и, достав кисет, предложил: — Пойдём, Евсеич, перекурим. Вона, Настя крыльцо мыть кинулась. Мешать тут будем.
— И то верно. Пошли, — согласился седой, доставая трубочку и отходя к сараю, откуда было видно и ворота, и двор, и крыльцо.
— Да когда ж это кончится-то? — эмоции, написанные на лице контрразведчика, можно было обозначить одним ёмким словом: задолбало.
Мишка только устало развёл руками и, вздохнув, негромко проворчал:
— Самому надоело.
— Ладно. Давай по порядку, — успокоившись, велел офицер.
— А по порядку всё просто. Возле сопки Вороньей они хотели взорвать путь, когда по нему будет проходить воинский эшелон. Я им нужен был только как проводник. Для меня и моей семьи это был бы поход в один конец. Господа террористы не церемонятся.
— Знаю, — скривился контрразведчик. — Но какова наглость?! Явиться в казачью станицу и среди бела дня попытаться взять заложниками целую семью. Это уже ни в какие ворота не лезет.
— Вот потому я и взбесился, — снова вздохнул Мишка. — А друзей их уже арестовали? — осторожно напомнил он.
— Солдат отправил. Ждём-с, — зло выдохнул офицер.
— Ну, один там точно должен быть. Помятый, правда, малость, но жить будет.
— Это которого ты помял?
— Угу. С кастетом на меня, гад, бросился.
— Хватило ума, — фыркнул контрразведчик.
Стук в дверь оборвал их разговор. Вошедший после разрешения офицера унтер бодро доложил, что арестованный доставлен, и, развернувшись, словно на плацу, вышел.
— Пошли в камеру, — скомандовал Владимир Алексеевич, поднимаясь.
Они спустились в подвал, и контрразведчик, открыв дверь, первым вошёл в помещение. Войдя следом за ним, Мишка с интересом уставился на кособоко сидящего на нарах студента. Увидев офицера и Мишку, студент заметно вздрогнул и, мрачно засопев, угрюмо спросил:
— На каком основании меня арестовали?
— По подозрению в терроризме, — равнодушно бросил контрразведчик. — Пока у меня к вам один вопрос. Где взрывчатка?
— Ещё не прислали, — помолчав, вздохнул студент.
— Как её должны прислать?
— С почтовым вагоном.
— В какие сроки?
— Со дня на день ждали. Потому и решили начать подготовку. И если бы не этот… — тут студент с ненавистью покосился на Мишку.
— А не надо людей за быдло держать, — фыркнул парень. — Вы ж просто договориться не можете. Вам заставить надо. А меня заставлять себе дороже. Бараны, — последнее слово Мишка произнёс с таким презрением, что студент невольно съёжился, затравленно глядя на контрразведчика. — С чего вы вдруг начали так суетиться? Зачем вдруг решили мою семью в заложники брать? — жёстко спросил он.
— Агата видела, как ты в контрразведку вернулся. И мы решили, что часть группы должна уйти в тайгу. На всякий случай. Если остальных арестуют, первые получат посылку и всё равно сделают то, что задумано. Что с ней? — вдруг спросил студент.
— С кем? С той польской шлюхой? — презрительно уточнил Мишка. — Сдохла.
— Ты… ты… ты… — заикаясь, начал студент, поднимаясь, но договорить не успел.
— Что я? — рявкнул Мишка так, что даже контрразведчик шарахнулся в сторону, не ожидая такой ярости. — Что я? — повторил парень, подскакивая к решётке. — Вы, твари, решили всю мою семью убить. Детей малых, жену беременную, и думаете, что я вас щадить стану?! Я тебя прямо здесь голыми руками на клочки порву, мразь! — С этими словами Мишка так рванул решётку, что чуть не вырвал её из креплений.
— Миша! Отставить! — заорал контрразведчик, подскакивая к парню и пытаясь оттащить его от решётки.
Но Мишку уже понесло. Рыча, словно взбесившийся зверь, он одним движением плеч отшвырнул офицера в сторону и, снова рванув решётку, прорычал:
— Твари! Ненавижу! Вам только бы кровь человечью лить. Паскуды! Для вас жизни детей стоят меньше, чем воды стакан! Удавлю, тварь!
Решётка гудела под его рывками, всё больше расшатываясь. Прутья, в которые парень вцепился, скрипели и заметно гнулись. Офицер, отклеившись от стенки, несколько секунд растерянно наблюдал за этим буйством, после чего достал из кобуры пистолет и, наведя ствол на открытую дверь, спустил курок. Выстрел в небольшом помещении прозвучал словно гром. На секунду замерев, Мишка медленно повернулся к офицеру и, увидев в его руке оружие, хрипло спросил:
— Тебе кто важнее, благородие? Моя помощь или эта тварь?
— Ты мне важнее, Миша, — неловко убирая пистолет, ответил контрразведчик, чуть задыхаясь. — Но с ним ещё не закончено. Ты знаешь, я своему слову хозяин. Так что можешь не сомневаться, просто так ему это не пройдёт.
— Ладно. Ты обещал, — выдохнул Мишка, с трудом разжимая пальцы.
