– Легкая манипуляция со здоровьем адептки не причиняет ей боли и влечет за собой временную деформацию голоса без последствий. Состава преступления в моих действиях нет. Задержать меня вы можете только по статье «личная неприязнь», – несмотря на свой возраст Фиц держался естественно и уверенно. Украдкой я завидовала его самообладанию.
– Не дороговато ли запросил с проигравшей стороны?
Фиц даже не дрогнул. Не проронив ни слова, парень просто развернулся и покинул аудиторию, оставив меня с дознавателем один на один. Под упрекающим взглядом Сайроса я утратила всякую способность двигаться, дышала и то через раз.
– Роиль Чансе, прежде чем мы побеседуем о том, что произошло с вами и деревней, я вынужден поинтересоваться, вы в отношениях с некромантом?
Я удивленно взглянула на дознавателя. Я понимаю, его работа задавать вопросы, но причем здесь наши с Фиционом отношения? Какое право он имеет лезть в мою личную жизнь? Почувствовав скапливающуюся внутри злость, я разжала челюсти и нехотя ответила, понимая, что чем покладистее буду, тем быстрее беседа себя исчерпает.
– Да, – сказала голосом, напоминающим придушенное карканье. Ай да Фиц, ай да молодец!
– Насильно? – с непоколебимым видом поинтересовался наглец, нисколько не удивившись.
– Что вы?! – воскликнула я и продолжила невероятно прокуренным голосом, соперничать с которым мог лишь несчастный, пораженный обостренными аллергическими реакциями:
– Вас интересуют подробности той ужасной ночи? Я едва ли смогу приоткрыть завесу событий минувших дней по ряду причин, но не смейте унижать меня столь омерзительными подозрениями!
Каким бы ужасным Фиц не был, а он не побежал с доносом в СКАД, а… м-да, взял и извлек свою выгоду. Ну да и ладно, я вроде как не в обиде.
– Я не получил ответа, – сухо напомнил Сайрос Севере.
Сделав глубокий вдох, опасно скользя по гребню эмоциональной волны, придавшей уверенности перед лицом пристыженного врага, я прохрипела:
– Фиц мне нравится, и давайте не будем об этом. Я понимаю, что вынужденный подчиняться долгу, вы заставите вернуться к событиям, боль которых я отчаянно пытаюсь унять и все же верю, что вы будите милосердны.
Переиграла?! Не-а, вроде ничего так… Главное склонить голову и словно бы невзначай, в сдержанно-возбужденном жесте смахнуть наигранную слезу.
– Перейдем к делу. Где вы были в момент нападения кочевников?
– В дороге.
– Чем вы объясните столь ранний выезд в город? Помнится мне, весь путь занимает от силы четверо суток.
– Верно. Как вы могли заметить, путешествие верхом для меня целая проблема. Бесконечная тряска в седле награждает меня головной болью и убийственной смесью неприятных чувств, вынуждая делать частые остановки, поэтому я пользуюсь услугами возничих. Вот и занимает дорога больше положенного времени.
– Расскажите, как все было?
Если вы мне скажете, что проживая чужую жизнь, я достойна высшей степени наказания – я отрицать не стану. Чувство вины перед погибшей девушкой не отпускало. Я ощущала себя воровкой, и тем не менее, не собиралась раскаиваться, более того – я твердо решила стоять на своем. В глазах промелькнул отблеск спокойного несгибаемого упорства. Ложь с легкостью слетала с моих уст, затрагивая совестливые струны души, которые я сознательно игнорировала, стараясь быть естественной в «своем горе».
Слетающая с моих уст легенда все больше обрастала лживыми подробностями:
– Мы уже преодолели половину пути до города, когда весть о сгоревшей дотла деревне долетела до харчевни, в которой мы остановились на ночлег. Я упала без чувств. Придя в сознание, немедля приказала воротиться. Ресин – возничий моей семьи, настоял на том, чтобы дождаться нового дня. А поутру его и след простыл, – слова дрогнули, я склонила голову. – Он бросил меня, посчитав, что его служба кончена: раз некому руководить жизнью возничего, то некому выплачивать ему и жалование. Он забрал с собой кобылу и телегу… видимо, в счет оплаты. Хотела бы я, чтобы все прошло менее болезненно, но… Тогда я возненавидела возничего, сейчас, задумываясь над его поступком, я пытаюсь его оправдать.
Вымышленному возничему я пожелала всего хорошего и продолжила повествование, излагая внимательному слушателю свою историю. Я столько времени посвятила искусству обмана, что считала ложь своим верным оружием. Надо ли говорить об успехах на данном поприще?!
– Становится дурно от воспоминаний всех трудностей, с которыми я столкнулась, оставшись брошенной. Мне пришлось останавливаться в «Хромой козе» с бичами, каких свет не видел, в «Сухом треске» с тараканами и клопами, в «Кривой косе» с пьяницами, без стыда и совести лапающими всех женщин подряд. А эти женщины, они… они…
– Довольно, – потребовал дознаватель.
Задержав дыхание, я взглянула на гордый профиль мужчины, устремившего взгляд сквозь закрытое незашторенное окно на островок внутреннего двора. Должно быть, ему непросто искать семена лжи в поле моей неправды?!
Обернувшись, Сайрос Севере посмотрел мне прямо в глаза. Я ответила ясным взглядом, надежно скрывающим ложь.
