Дальше – проще. Профессорскому составу удалось своевременно связать недомогание Анеста со случившимся накануне спором с Роиль Чансе. Причастность Роиль косвенно указала на меня. Зная что искать, лекарю понадобилось лишь время, чтобы подтвердить всеобщие подозрения и приступить к излечению. Анест выжил, однако умышленное причинение тяжелого вреда здоровью адепта поставило мое пребывание в академии под вопрос. Так я оказался в кабинете ректора, который быстро понял, что для меня его выволочка, как мертвому припарка. Так какой смысл продолжать?
– Приказ о вашем отчислении приготовят немедленно. Я не стану придавать гласности правду о несостоявшемся преступлении. Но! С рассветом вы должны покинуть стены академии! Это ясно?!
– Нет, – я впервые подал голос.
– У вас есть другой вариант?
– Общественные работы и возмещение вреда, причиненного здоровью пострадавшего, а также штраф. Это позволит мне остаться в стенах академии и продолжить обучение?
– Вы забыли о публичном раскаянии и извинениях пострадавшему, – ухмыльнулся ректор, зная, что для некроманта это страшнее любого наказания.
– Согласен на все условия, – лишенным эмоциональной окраски голосом, сказал я.
Ректор скептически вскинул бровь, скрестил пальцы и выждал время, видимо давая мне возможность передумать, после приказал секретарю придать дело огласке.
Далее развитие событий было вполне закономерным – я безучастно плыл по течению, в холодном тумане равнодушия вылавливая безликие лица, обстановку кабинетов, ограниченную должностным положением, одолевающие суетой коридоры, камеру временного заточения. На вопросы отвечал в излюбленной манере, то есть практически не отвечал. Искренность раскаяния выразил своей готовностью к действиям, чем немало позабавил дознавателя.
– Фицион, дружище, что послужило причиной подобной сговорчивости? Девушка? – с усмешкой поинтересовался усатый дознаватель, который во всем случившемся видел тайную подоплеку.
– Знания… дружище, – холодно отозвался я, стирая неуместную улыбку на его розовощеком лице. Сутки задержания подходили к концу и порядком истощили запас моего терпения.
Словно насмехаясь надо мной, мне предоставили не участок, а самую настоящую свалку огромных размеров. Я обвел местность взглядом.
– Да тут собаке негде сдохнуть!
– Вот и постарайся! – неожиданно грохнул дознаватель.
Обозначив границы, он дал инструкции и свалил.
Я прошелся вдоль заброшенных домов, осматривая бесформенные кучи мусора: битые стекла, тряпье, прогнившие части предметов мебели, ветки деревьев, мотки колючей проволоки, ржавые уродливые каркасы, в далеком прошлом несущие не пойми какую функциональную нагрузку. Если дознаватель считал, что меня можно этим испугать, то он глубоко заблуждался; просчитался он и с опасным районом на окраине портового города. Промахнулся и с тем, что именно я буду разгребать это дерьмо!
– Как таких олухов принимают на такую должность!?
Прикинув в уме план действий и необходимое количество низкосортных работников, я принялся искать захоронения. Собаки и битюг со сломанной ногой тоже пошли в дело. Вскрыв вену, используя источник смерти, я воскресил каждого. Приказав слугам вычищать территорию в строго обозначенных рамках, направился в академию. Идти пришлось едва ли не на другой конец города.
– Предусмотрительный гад, рассчитал четко, чтобы полдня на дорогу уходило! – прорычал я, поминая недобрым словом дознавателя.
К тому моменту как я, озлобленный и обессиливший, добрался до мужского общежития, была уже глубокая ночь. Посетив купальню, я переоделся и направился в женский корпус, желая лишь одного – увидеть свою девочку.
Открыла мне двери заспанная женщина, разменявшая шестой десяток. На мою подчеркнуто вежливую просьбу и клятвенные заверения в том, что буду вести себя достойно, она ответила возмущенными возгласами и угрожающим сотрясанием пальца перед моим носом. Эта сука отказалась впускать меня в женское общежитие!
– Уважаемая, вы завещание написали? – рявкнул я, провоцируя бледность ее щек химерическими всплесками мертвой силы в своих глазах.
– Да как ты смеешь!? – проблеяла та.
– Так поспешите!
Пользуясь полуобморочным состоянием кошелки, я проник в здание.
С трудом дождался, пока моя девочка откроет треклятую дверь. Роиль была явно обескуражена моим ночным визитом.
– Фиц? – вымолвила она.
Темный и призрачный, я сливался с непроглядным мраком, царившим в коридоре общежития. Я понимал, что пугаю ее, но я должен был убедиться, что она не иллюзия, не плод моего измученного сознания! Что все не напрасно…
– Фиц, что происходит? – в защитном жесте вскинув ладони, она отступила.
