Отправляясь в долгожданный отпуск, ты никак не ожидала, что окажешься одна среди моря на надувном плоту и тебя подберут люди на настоящей боевой ло́дье, а суровый воевода верит, что ты его сестра. Ты же узнаёшь в этих людях героев своего романа, знакомых до последней черточки... И только о загадочном побратиме воеводы тебе неизвестно ничего, кроме его настоящего имени.
Скажи мне, Автор, кто я в этой саге?
Я на героя точно не похож.
Ты видишь только строчки на бумаге,
А я… ты знаешь, ненавижу ложь.
Я не хочу терпеть несправедливость,
Я злюсь, когда мой враг на шаг вперед,
Я не люблю твою дурную милость,
Ведь за нее опять предъявят счет.
Ты чью-то смерть, не думая, опишешь —
Опишешь и забудешь до поры,
А мне ведь после с этим жить, ты слышишь?
И выжить, и не выйти из игры…
Ответь же мне! А впрочем, нет… помедли.
Рассвет написанный немыслимо хорош.
Мне это утро вдруг почудилось последним…
Не отвечай — боюсь, опять соврешь.
Мою усталость перепишешь в смелость,
И я, конечно же, не поверну назад…
Но знаешь, Автор, мне бы так хотелось
Хотя бы раз взглянуть тебе в глаза.
Когда бессильно ветер треплет стяги,
Когда дрожит у уха тетива,
Ты видишь только строчки на бумаге…
Смотри теперь, как оживут слова.
***
Я брела по пляжу в сторону моря, стараясь не наступить на разморенные солнцем тела и не зацепить никого надувным матрацем. Купаться не хотелось, но слушать спор Ольги и Ленки хотелось еще меньше. Девчонки спорили о ценности мужчин в нашей жизни. Ленка села на любимого конька и, не понижая голоса, убеждала Ольгу в том, что мужики нынче перевелись, что ни на кого из них нельзя положиться и что без них современной женщине лучше, а альтернативное мнение — это пережиток прошлого. Ольгин голос звучал негромко и примирительно.
Подобные споры начались в нашей компании не так давно и стали результатом целого ряда событий. И если я после полутора лет отношений рассталась со своим мужчиной полюбовно и даже не слишком переживала, потому что они ‒ эти отношения ‒ давно себя изжили, то девчонкам повезло меньше. Ольгин роман вяло тянулся уже больше трех лет, периодически прерываясь, потому что ее избранник все никак не мог решить, нужно ли ему такое счастье. У Ленки все было еще хуже. Незапланированная, но от этого не менее желанная, беременность всерьез испугала ее благоверного. Он взял тайм-аут, чтобы подумать, а за время этого тайм-аута Ленке поставили диагноз «замершая беременность». Несостоявшийся отец быстренько вернулся со словами поддержки и утешения, но оказалось, что очень трудно простить предательство и отвязаться от мысли, озвученной еще Омаром Хайямом, про того, кто предал раз.
С момента случившегося прошло почти два месяца, но Ленка все никак не могла прийти в себя, отчего частенько страдали окружающие. Идея свозить ее в отпуск показалась нам удачной, хотя и была сопряжена с ощутимой нервотрепкой.
Черное море встретило нас штилем, миллионом отдыхающих и обещанием перемен. Сперва я думала, что перемены будут заключаться в том, что мы наконец развеемся и решим начать все с чистого листа. Но чем дольше мы были здесь, тем явственнее я ощущала тревогу, причин которой понять не могла. Я пыталась списать это на усталость, накопившуюся к отпуску, на волнение из-за Ленки, из-за напряженных отношений с моими родителями, но самовнушение не помогало.
‒ Надь, ну ты-то что молчишь? ‒ нетерпеливо окликнула меня распаленная спором Ленка.
Я вынырнула из тревожных мыслей и оглянулась на подруг. Ленка уже какое-то время спорила сама с собой, потому что Ольга скорбно молчала.
‒ Брэйк, ‒ подала голос я и, приложив ладонь ко лбу козырьком, повернулась к морю: ‒ Ну что, до буйков?
Ольга остановилась рядом со мной и, прищурившись, тоже поглядела вдаль.
‒ Обещали шторм, ‒ задумчиво произнесла она.
‒ Господи, Оля, ты все еще веришь обещаниям?! ‒ простонала Ленка и, сбросив сарафан на разложенное полотенце, решительно направилась к воде.
‒ Я почти готова самоубиться, ‒ вздохнула Ольга, стягивая тунику.
Я сочувственно ей улыбнулась и вновь посмотрела на море. Ветра почти не было, и я решила, что, скорее всего, синоптики ошиблись.
Купаться по-прежнему не хотелось, но я поудобнее обхватила матрац и шагнула в воду, еще не зная, к чему приведет этот шаг.
Я, с моей везучестью, в первый же день отпуска обгорела на солнце, поэтому сейчас на мне было длинное легкое платье, купленное на местном рынке. Выглядело это, наверное, нелепо, зато я могла спокойно растянуться на матраце и не забивать себе голову необходимостью мазаться кремом и переворачиваться с боку на бок.
Отплыв подальше от плескавшейся у берега детворы, я устроилась поудобней и закрыла глаза, стараясь выбросить все из головы.
Пожалуй, мне было хорошо. Если бы еще тугой комок недоброго предчувствия, обосновавшийся где-то в районе желудка, куда-нибудь исчез...
