Это озарение отозвалось странной дрожью внутри. Я зябко обхватила себя за плечи. Мысль о потустороннем присутствии где-то рядом снова мелькнула в мозгу.
– Не отвлекай от легенды, – досадливо сморщился Альгидрас, потом посмотрел на мое недовольное лицо и пояснил: – Не знаю я! Говорю же: никогда про такое не слышал. Расскажи, как ты поняла, что Радима ранят.
– Как вы меня нашли в море? – прищурилась я.
Альгидрас отвел взгляд и посмотрел на столешницу.
– Как?! – повысила я голос.
– Не шуми! Ты сразу на Всемилу похожа: вообще говорить с тобой не хочется, – буднично отозвался Альгидрас и, покосившись на меня, нехотя добавил: – Я не знаю. Мы знали, что нужно идти туда.
– Кто «вы»? Радим? Кормчий ваш? Улеб? Кто?
Альгидрас шумно выдохнул и признался:
– Я.
Некоторое время мы молчали, потому что после этого признания сказать было просто нечего. Я могла бы вновь повторить, что спас меня именно он. И даже не один раз. Но что бы это изменило? Мы оба понимали, что зашли в тупик.
– Расскажи, как поняла, что Радима ранят, – наконец напомнил Альгидрас, глядя в стол.
– Я увидела это, как кадр из фильма, за минуту до того, как все случилось.
Альгидрас нахмурился, потом покачал головой, что-то пробормотав по-хвански, и, увидев, что я не продолжаю, пояснил:
– Я не понял.
– Я… О… Точно! Ты же не знаешь, что такое фильм.
– И знать не хочу.
– Неужели не любопытно? – поддела я. – Ты же ученый. Тебе должно быть свойственно любопытство.
– Я умею себя сдерживать.
– Это я уже поняла, – пробормотала я.
– Что?
– Ничего. Говорю, что заметила, что ты слишком хорошо держишь себя в руках. Только всю жизнь так нельзя. Однажды и лопнуть можно.
Альгидрас отбросил волосы с лица и устало потер лоб.
– Я буду очень рад, если мы вернемся к легенде и не будем говорить обо мне.
Понятно. Чуть ступишь на опасную тропку, так сразу лязгают железные засовы. Интересно, он хоть кого-то к себе подпускает, не щетинясь иголками, как со мной, и не вывешивая ширму из улыбки, как со Златой? Почему-то мне сейчас подумалось, что он неискренен со Златой. Он говорит ей то, что та хочет услышать. Успокаивает, улыбается, твердит, что все хорошо. Но это ведь неправда!
– Хорошо, – вздохнула я. – Я просто увидела эту картину в голове сразу перед тем, как это случилось. И всё. В такие моменты у меня голова кружится и мир как будто плывет. Но с легендой было иначе. Понимаешь, мои видения обо всех здесь – будто отрывки из книги. Я писала эти строчки, а теперь просто вспоминаю их частями. А вот строчки про Каменную Деву были будто чужие. Я непонятно объясняю?
– Не знаю. Я не очень понимаю.
– Слова не понимаешь или…
– Слова понимаю, просто не понимаю, как это. А когда ты это вспомнила?
– Вчера, – я отвела взгляд и добавила: – Когда мы с Миролюбом за домом стояли.
Альгидрас ничего не ответил, и я набралась храбрости посмотреть на него. Он смотрел на стол, вновь покусывая губу. Мне хотелось что-то сказать, как-то разбить эту тишину, но я не могла придумать тему. И вопросы, которых еще минуту назад был миллион, куда-то испарились.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Радим. За ним шла Злата, попутно что-то говоря. По ее тону было слышно, что она оправдывается.
– Если я говорю никуда не ходить, ты должна никуда не ходить, – сердито ответил Радим на ее причитания.
Злата виновато опустила голову.
– Теперь вы двое, – Радим посмотрел на нас с Альгидрасом, и мне захотелось спрятаться под лавку. Что там Альгидрас говорил? Слова мне Радим не скажет? Ага, как же. Вот и верь ему после этого.
– Всемилка, подожди в покоях, – Радим кивнул в сторону двери, ведущей в комнату, где я спала в прошлый раз, и я бросилась туда, не дожидаясь продолжения. Я почти захлопнула дверь, но вовремя увидела Злату, решившую составить мне компанию, а скорее всего, просто сбежавшую с линии огня.
– Ты! Рубаху снимай, – бросил Радим Альгидрасу, и мы втроем удивленно вскинули головы: не шутит ли? Однако было ясно, что брат Всемилы и не думал шутить. Мы со Златой покосились друг на друга и не стали закрывать дверь до конца. При этом обе сделали вид, что так вышло случайно. Радим стоял к нам спиной, поэтому маневра не заметил. Альгидрас же не отрываясь смотрел на побратима.
– Зачем? – берясь за ворот, наконец спросил Альгидрас, одновременно выбираясь из-за стола.
– Любоваться тобой буду, – недобро пояснил Радим. – Не одному же князю дозволено!
Радим мотнул головой в сторону занавески, за которой в прошлый раз Добронега осматривала руку Альгидраса.
– Я все еще не девка, – отозвался Альгидрас, направившись к занавеске и попутно потянув вверх рубашку.
Радим скрипнул зубами так, что услышали мы со Златой.
– Не надо, а? – почти жалобно попросил Альгидрас, на миг вынырнув обратно из ворота, на что Радим лишь подтолкнул его и задернул ткань.
– А что случилось? – спросила я Злату.
Та пожала плечами, и мы обе синхронно уставились на приоткрытую дверь.
– Ночью, да? – сердито спросил Радим.
– Ай! – раздалось приглушенное. – Да цело все. Ударился просто.
– Делал что с этим?
– Да я еще дома не был!
– Так отчего не был?! – громыхнул Радим.
– Так ты наказал здесь сидеть!
