— Хорошо, но мы же друг другу… — я сделала театральную паузу и обвела рукой нечто незримое в воздухе, — …нравимся. Зачем?
— Потому что у тебя есть знания, которые мне нужны, — сказал он.
— Самому не смешно?
— Но они вправду есть. Я думал об этом. Когда ты появилась там, в море, когда тебя вытащили из воды, я почувствовал, что ты — не она. Ты… — он замялся, подбирая слова. — Ты чувствовалась по-другому.
— Буду считать это комплиментом, — пробормотала я.
Альгидрас сделал вид, что не заметил моей реплики, и продолжил:
— Если бы тогда я сказал Радиму, что ты не Всемила, конечно, он бы мне не поверил. Да никто бы не поверил. Но со временем все бы всплыло. Здесь ведь боятся тех, кто умер, а потом оказался жив.
— Здесь такое бывает? — ошарашенно произнесла я.
— Ну, не то что бывает, но о том сказывают, — отмахнулся Альгидрас. — Люди боятся. Вспомни Ярослава. Как он увидел тебя. Если бы хоть у кого-то из воинов появилась тогда хотя бы тень подозрения, рано или поздно кто-нибудь тебя убил бы. Просто из страха, понимаешь? Но я сразу понял, что важно смолчать. Это было вот здесь, — Альгидрас коснулся ладонью груди. — Я не знал, чем это обернется.
Я почувствовала озноб. То есть, если бы тогда Альгидрас просто по дурости или по какой-то другой причине сказал бы, что я не Всемила, что ему что-то там показалось или что я веду себя странно…
— Спасибо, что ты не сказал, — прошептала я, стараясь выдавить улыбку.
— Зря благодаришь, — спокойно ответил он. — Я ведь не о тебе думал. Да и я все время был с Радимом. Если бы ты попыталась причинить ему или кому из его близких зло…
Он замолчал, однако я прекрасно поняла, что он имел в виду. «Вот такой милый мальчик», — подумала я в очередной раз.
— Ты совсем не испугался? — наконец спросила я после непродолжительного молчания.
— В монастыре нам рассказывали много легенд и сказаний. Большую часть утаили, как я теперь понимаю. Но легенду о Прядущих я слышал. Они приходят из ниоткуда и прядут нить судьбы. Ты так же пришла из ниоткуда. Так же влияешь на судьбу Радима и, скорее всего, княжича. Раньше я думал, что Прядущие прядут только одному. Теперь понимаю, что могу ошибаться.
— Ты тоже пришел из ниоткуда, — сказала я.
— Ниоткуда я пришел в Свирь, и то не из ниоткуда, а с хванского острова. Отчасти потому я не могу быть Прядущим. Я и раньше спотыкался об это в мыслях. А теперь же, после того, как стал чувствовать Святыню…
— А что стало с твоим островом? Там сейчас кто-нибудь живет?
Альгидрас медленно повернулся ко мне. В его взгляде было что-то такое, что заставило меня пожалеть о своих словах. Однако ответил он спокойно:
— Остров ушел под воду.
И что-то после этих слов изменилось. Мир снова словно покачнулся. Мы посмотрели друг на друга, и, уже зная ответ, я прошептала:
— А что стало с островом кваров?
— Ушел под воду, — на автомате ответил Альгидрас, хотя мог бы этого и не делать, потому что эту фразу из легенды о кварах слышала даже я.
— А почему остров ушел под воду? — спросила я. — Такое часто здесь бывает?
Альгидрас повел плечами так, словно ему стало зябко.
— Я не силен в мореходстве, но в тех морях, которые я знаю, наш остров — первый, не считая кварского. Хотя… я никогда не бывал в тех водах, где был кварский остров. Можно спросить у Януша, он всяко знает об этом больше, — пробормотал Альгидрас так, словно просто размышлял вслух.
— А ты можешь у него спросить? — тут же ухватилась я за эту мысль.
— Попробую, — пообещал он.
Наступила тишина. Я раздумывала о том, что только что узнала, и мне казалось, что где-то в этих словах есть зацепка. Я прокручивала раз за разом в голове: «Остров ушел под воду… Остров ушел под воду… Оба острова ушли под воду. И кваров, и хванов…». Все это выглядело слишком странным, чтобы быть простым совпадением. Кажется, Альгидрас думал так же, потому что он тоже молчал, покусывая губу и глядя куда-то прямо перед собой. Я опустила взгляд на забытую книгу. Дева, нарисованная века назад, все так же протягивала вперед руки, словно предлагая святыни людям. Утерянная Дева, которую вот уже несколько сотен лет отчаянно ищут квары, потому что не могут не искать. Это сильнее их. Целыми селениями гибнут люди, попадая в кварские обряды. Сколько тех селений еще будет, прежде чем они смогут ее найт?. И смогут ли?
Я посмотрела на Шар в руке Девы. Святыня хванов. Я попыталась вспомнить, с чего начался наш разговор, и вспомнила, что Альгидрас рассказывал о ведуне, попыталась поймать отголосок мысли, но он ускользал, а голова вдруг начала кружиться. Борясь с головокружением, я пробормотала:
— И все же, почему ты думаешь, что другой народ не может находиться рядом с чужой святыней? Может быть, все дело в том, что кварский ведун пытался использовать вашу в своем обряде, и она отомстила?
