Хотя в последние годы экспериментальный невроз часто упо минался в сообщениях различных исследователей, работавших с крысами, кошками, овцами и шимпанзе, причем при разнооб разных методах обучения, следует помнить, что Павлов был пер вым, кто выработал надежный метод для получения экспери ментального невроза в условиях, тщательно им описанных и легко воспроизводимых. Основными условиями получения не вроза являются ограничения локомоции и усложнение обстанов ки опыта.
Мы должны высоко оценить на основании павловских иссле дований то, что жизнь собаки характеризуется больше ожиданием, чем сознанием реального. Это также должно быть нашим убеждением относительно человека: он менее бывает затронут существующими в данное время наградами и наказаниями, удов летворениями и неприятностями, чем сомнениями, беспокой ством, ожиданием и надеждами.
С какой же уверенностью можем мы смотреть в будущее, срав нивая простую историю о нарушенном поведении собаки с исто рией психической болезни? Уверенность имеется большая, хотя и отдаленная. Одинаковой величины нервные волокна млекопи тающих проводят нервные импульсы с одинаковыми скоро стями, хотя одно волокно было взято от человека, а другое — от кошки. Поэтому не является абсурдным допустить, что суще ствуют основные постоянные единицы времени, общие для форм поведения всех млекопитающих.
Если выявится правильность этого предположения, то к про блеме душевных болезней можно будет подойти скорее с по мощью количественной оценки действий, чем путем обманчивых качественных показателей поведения. Человек говорит, читает и пишет и тем самым принимает участие в культурной жизни настоящего времени и приобщается к культуре прошлого. Исто рия болезни пациента, страдающего мозговым расстройством, заключает в себе удачный анализ его социальных оценок, опы тов и представлений. Это история, состоящая из неизмеряемых величин. История болезни собаки касается только ее собствен ной жизни. Экспериментатор применяет измеряемые и проверя емые факторы лабораторной обстановки, постоянством которой можно испытать способность животного к приспособляемости.
Все корабли снабжены линией Плимсоля для того, чтобы была обеспечена их безопасная нагрузка. Если корабль отправляется Павлов — психиатр будущего 363 в путешествие и линия находится над уровнем воды, все может обойтись благополучно. Но при бурной погоде все искусство ка питана не сможет удержать его на поверхности воды.
Современный кардиолог может снабдить врача простыми ди агностическими правилами, при помощи которых он может определить «линию Плимсоля» своего пациента в отношепин бе зопасной нагрузки его сердечнососудистой системы. Психиатр этого делать не может. Он находится в роли капитана, которого позвали на капитанский мостик слишком поздно, когда крушение неминуемо. Но как обстоит дело относительно психиатрии будущего? Несравненные труды Павлова дают нам уверенность, что станет возможным установить «психиатрическую линию Плимсоля», так что врачпрактик будет в состоянии с уверен ностью предсказать для своего пациента счастливый и успешный путь в бурных течениях социальной и экономической жизни.
<1936>
Аадеми Иван Петрович Павлов
27 февраля скончался академик Иван Петрович Павлов.
На мне лежит очень трудная задача в нескольких словах очер тить личность этого великого человека и вместе с тем изложить основное содержание его многообразных исследований. Дело облегчается тем, что фигура его была настолько яркой, настоль ко отчетливой, настолько красочной, что сама давала в руки возможность сразу же оценить каждую черту его характера и составить его характеристику.
Что же касается его исследований, то они настолько богаты, настолько содержательны, что опять-таки дают возможность лектору свободно выбрать из всего громадного запаса данных то, что ему кажется более легким и более подходящим для данной аудитории.
Я позволю себе остановиться на оценке личности Ивана Пет ровича и его способа деятельности исключительно на основании тех впечатлений, которые я получил сам путем непосредствен ного с ним соприкосновения, непосредственного наблюдения его творческой работы на протяжении почти тридцати шести лет.
Мне посчастливилось впервые увидеть Ивана Петровича в 1906 г., когда я — студент I курса нашей Академии — вошел к нему в аудиторию. С этого времени наша связь не прекращалась до последних часов его жизни. За это время мне пришлось на блюдать его в самых разнообразных ситуациях, в самые разно образные моменты его творческой деятельности. Я застал не сколько периодов его исследовательской работы и мог уловить моменты, когда он переключался от одной области физиологии к другой. Все они представляют чрезвычайный интерес.
