В отношении правильности протоколирования Иван Петрович был очень требовательным. Он не ограничивался тем, чтобы спросить, как идет дело. Он брал тетрадь с протоколами и начи нал просматривать. Случалось, что он спрашивал коголибо из работающих, сколько тот получил соку за четверть часа. Потом брал тетрадь и сверял с протокольной записью. Если словесные показания расходились с записью хотя бы на несколько десятых, дело кончалось разносом.
Он умудрялся держать в своей памяти по нескольку дней и недель самые мелкие детали работы, иногда приходил и напо минал, что «тогда-то вы ставили опыт и получили такието циф ры». Эта исключительная требовательность к наблюдению и протоколированию, исключительная память на все детали работ, проводившихся в лаборатории, представляли собой характерное свойство Ивана Петровича.
Помню такой факт. Однажды Иван Петрович обнаружил, что работник, изучавший содержание плотных остатков в слюне, неправильно записал у себя в протоколе результат. Он произво дил высушивание слюны, определив плотный остаток, произ водил сжигание его и определял органический и зольный ком поненты. По ошибке результаты он начал записывать не в те рубрики протокола. Иван Петрович просматривает тетрадь это го работника, опрашивает его, и в результате работа этого сотруд ника на этом и кончилась. Хотя тот и надеялся, что ему позво лят исправить протоколы, но Иван Петрович не пошел на это, он сказал, что с человеком, который может допустить такую ошибку и не замечает ее несколько дней, он работать не может. Работник этот был устранен из лаборатории.
Результатом этой крайней требовательности было то, что на протяжении более чем пятидесятилетней работы Ивана Петро вича не было получено факта, который был бы впоследствии опровергнут.
Иван Петрович не ограничивался тем, что вел наблюдения за работающими сам, он привлекал одного или двух надежных, с его точки зрения, ассистентов для ведения параллельного конт роля над работающими. К числу таких помощников по контро лю в течение ряда лет принадлежал и я. И мне приходилось уча ствовать в отсеве работников. Если оказывалось, что человек не умеет правильно наблюдать или допускает сознательно или не сознательно существенные промашки в протоколировании или в регистрации наблюдений, то с такими работниками он очень быстро расставался.
Вот облик этого человека — чарующая простота, доступность, близость с работающими товарищами и, с другой стороны, край няя требовательность и строгий отбор работников. Это основные моменты, которые способствовали большому успеху его иссле довательской работы.
В последнем письме Ивана Петровича, обращенном к учащейся молодежи, особенно бросается в глаза его исключительная требовательность. Он подчеркивает важность азарта, страсти, без которых продвинуть научноисследовательскую мысль нельзя. Он подчеркивает, что в научном исследовании так много труд ностей, так много препятствий, что только исключительная сила страсти может заставить преодолеть эти затруднения.
И действительно, кто знал эту страстную, кипучую натуру, вечно работающего, вечно находящегося в движении человека, тот может оценить силу его научной страстности. Дело доходи ло до того, что, получив какой-нибудь интересный факт, какое-нибудь маленькое интересное наблюдение, он обегал комнату за комнатой, чтобы поставить всех в известность о важном (с его точки зрения) событии. Установив важность положения или события, он созывал всех в группу и тут же начинал публичное обсуждение.
Эта манера мыслить способствовала уточнению его соображе ний, мыслей и вместе с тем вовлекала сотрудников в работу. Трудно увлечься, если работники сидят по уголкам лаборатории и не знают того, что делают другие, если нужно скрывать свои мысли, достижения и сомнения от других. А тут все, что проис ходило в лаборатории, было общим достоянием и всегда подвер галось публичному обсуждению. В результате он характеризует работу лаборатории словами, что «у нас зачастую не разберешь, что мое и что твое». Все было общее, и очень часто мысль, вы сказанная каким-нибудь сотрудником, была толчком для друго го, мысль Ивана Петровича направляла иначе работу отдельных сотрудников, и, таким образом, никакой границы между соб ственными и работами остальных участников не было.
Еще одна характерная особенность — это умение концентри ровать свои мысли. В этом отношении Иван Петрович был дей ствительно гигантом. Он умел часами держать свой мозг в состо янии максимального напряжения, обдумывая занимавший его вопрос, его нельзя было отвлечь на новую тему. Если вы прихо дили к нему с неотложным делом, можно было в лучшем случае получить короткий ответ, после чего он заставлял вас думать о том, чем был занят он сам. Держать свою мысль и концентрировать ее вокруг того предмета, который его занимает, — это его характерная черта.
