Прежде всего позвольте оттенить то впечатление, которое он оставлял на аудитории как профессор — преподаватель Акаде мии. Я должен сказать, что, только вступив в стены Академии и будучи еще студентом I курса, я услышал от товарищей, что наиболее интересной, наиболее своеобразной, сильной личностью в Академии является Иван Петрович Павлов. Студенты I курса считали своим долгом раздругой досрочно побывать в аудито рии, чтобы скорее увидеть этого великого человека. Этим опре делялось в значительной степени все дальнейшее настроение слушателей.
На II курсе, когда мы приступили к систематическому слу шанию лекций Ивана Петровича, уже при первых его словах ста ло ясно, что пропустить какую-нибудь из его лекций невозмож но, в такой степени увлекательно и живо они протекали. Они характеризовались исключительной простотой, исключительной четкостью и ясностью изложения, а вместе с тем были чрезвы чайно богаты по содержанию и сопровождались очень интерес ными экспериментами.
Особенно поражала простота его обращения со слушателями. Придя из школы того времени, где между учениками и учите лями существовала пропасть, мы с удивлением видели, что боль шой профессор может совершенно просто разговаривать со сту дентами, во время лекций разрешает прерывать его и охотно отвечает на заданные вопросы.
До чего внимательно было его отношение к вопросам слуша телей, можно видеть из такого простого факта. Я обратился к Ивану Петровичу с вопросом, он мне ответил: «Знаете, я сейчас не могу дать ответа, у нас нет данных, не хотите ли прийти зав тра или послезавтра в лабораторию, мы вместе с вами поставим опыт, выясним и на следующей лекции объявим результат». Это и явилось началом моей научной работы. Это было поистине замечательно — профессор предложил студенту прийти в лабо раторию и поставить с ним опыт, который должен разрешить неясный вопрос. Опыт этот состоялся в Институте эксперимен тальной медицины на Лопухинской улице (ныне улица акаде мика Павлова). Пришел студент, все было уже приготовлено для проведения опыта. Со мной пошел еще один товарищ. Опыт был поставлен, и на следующей лекции Иван Петрович сообщил аудитории, что мы провели такойто опыт и результаты получи ли такието.
Этим посещением уже определилась возможность дальнейшей работы, и в следующий год, по окончании курса физиологии, я вступил в лабораторию как постоянный работник и имел возмож ность на протяжении многих лет наблюдать за ходом работы.
Это был период, когда Иван Петрович занимался еще изучением функций пищеварительного канала. Работа протекала в лаборатории Института экспериментальной медицины с ранне го утра до позднего вечера. Иван Петрович совершенно точно к 10 часам приходил в лабораторию и совершенно точно в полови не шестого — уходил. Исключения составляли лишь те часы, когда он должен был бывать на лекциях или на заседаниях Кон ференции Военномедицинской академии; все остальное время он проводил в лаборатории. В Военномедицинской академии в то время лаборатория была чрезвычайно тесна и мало оборудо вана (находилась она в Анатомическом институте) и не давала ему возможности развернуть научноисследовательскую работу, так что в стенах Академии он ограничивался только преподава тельской работой, и лаборатория обслуживала только лекцион ные демонстрации. Ради меня и еще одного товарища по курсу Иваном Петровичем была сделана попытка организовать работу в стенах Академии, так как ходить нам на Лопухинскую улицу было далеко. Однако условия сложились чрезвычайно неблаго приятные, и работа была перенесена в лабораторию Института экспериментальной медицины.
Иван Петрович входил в каждую мелочь, во все частности работы и сразу же показал себя в роли руководителя. Первое, что бросалось в глаза, — это чрезвычайная мягкость, доступность и простота его обращения. Он приходил ко мне — студенту — со вершенно просто, точно так же, как к врачам. Он приходил к нам, чтобы рассказать, что он видел в других комнатах лабора тории, делился своими мыслями, и таким образом на протяже нии года работы не только можно было накопить тот или иной фактический материал, но можно было войти во всю систему работ, которые у него производились. Он нисколько не считал для себя унизительным обсуждать с каждым сотрудником те опыты, которые были проделаны в лаборатории. Ему казалось естественным обсуждать свои мысли вслух, пропагандировать их, иногда из мелких случайных реплик извлекать ценное, что бы дать толчок работе.
Эта простота оказывала совершенно чарующее впечатление на каждого, кто приходил к нему для работы. Но наряду с этим бросалась в глаза исключительная требовательность. Вот толь ко что он ласково беседует, рассказывает нам о своих работах, смеется над своими неудачами и вдруг обращает внимание, что, увлекшись разговором, сотрудник пропустил момент и не запи сал данных в протокол или капля сока упала мимо трубки — моментально наступает резкая реакция, окрик, разнос. Благо даря этому каждый чувствовал свою ответственность за работу.
