Но вот в 900х гг., примерно в 1902 г., в лаборатории появляется новый сотрудник — доктор В. Н. Болдырев. Однажды он принес протокол опыта: в течение дня животное не кормили, а между тем поджелудочная железа правильно периодически по казывала секреторную деятельность. Тогда Болдырев берет со баку с фистулой двенадцатиперстной кишки и через каждые 1,5—2 часа наблюдает вытекание смеси желчи и поджелудочного сока, наблюдает правильное чередование покоя и работы желез. Когда с этими фактами он снова пришел к Ивану Петровичу, то произошла чрезвычайно бурная сцена: было сказано, что доктор не умеет работать, не умеет наблюдать, не умеет держать себя в лаборатории, что он, очевидно, или имел при себе пищу, или от него пахло пищей, или он делает ненужные движения и т.д., и предложено Болдыреву оставить его вместе со своими протоко лами. Но сотрудник оказался неподатливым человеком, он взял еще собаку, сидел по 10—12 часов и увидел, что и поджелудоч ная железа, и печень, и кишечные железы дают этот периоди ческий выход соков. Придя в лабораторию, он полоскал рот, надевал чистый халат и т.д., но все равно соки отделялись. Тог да он опять идет к Ивану Петровичу. Упорство Ивана Петрови ча столкнулось с упорством Болдырева. Болдырев решил за браться в лабораторию на 25—26 часов безвыходно. Голодный сидел он неподвижно над животным и вел протоколирование. Наконец, Иван Петрович сам пришел, просидел несколько опы тов от начала до конца и убедился в правильности этого факта.
Тогда весь этот материал был тщательно разработан и послу жил темой для диссертационной работы. С тех пор мы считаем твердо установленным, что наряду с пищеварительной работой существует периодическая работа пищеварительного канала, которая охватывает целый ряд желез и весь двигательный его аппарат. В настоящее время этот факт подтвержден и признан во всем мире.
Периодическая деятельность привлекает сейчас внимание очень многих исследователей и дает нам основание думать, что в ней мы найдем ключ для объяснения процесса эволюции фун кций всего пищеварительного тракта. Тут «психическая секре ция» помешала Ивану Петровичу увидеть те факты, которые действительно имели место. Но она же послужила поводом и средством для разработки нового отдела знания, и в этом поло жительная сторона ее влияния на творчество Ивана Петровича.
Исходя из наблюдений над тем, что железы могут начать ра боту под влиянием вида и запаха пищи и т.д., Иван Петрович построил свою теорию условных рефлексов. Когда я был студен том II курса, Иван Петрович еще говорил, что этот случай рабо ты желез есть дело психологии, что секреции под влиянием пси хических моментов представляют совсем особые случаи, что существенную роль играет «желание есть» и «представление о еде», что эти случаи надо резко отличать от случаев рефлектор ной работы. Я помню те живые беседы, которые протекали в нашей аудитории. Слушатели часто спрашивали: а нельзя ли и этот случай объяснить как рефлекс, только с другого органа чувств. Иван Петрович приводил тогда целый ряд фактов, кото рые как будто бы противоречили такому объяснению и застав ляли отнести «психическую деятельность» к особой группе фак тов. Это было в 1900—1901 гг.
Затем в ближайшие годы я узнал, что наши беседы происхо дили в тот период, когда он сам переживал определенную пере стройку и стремился выбраться из рамок психологии на путь чистого физиологического исследования. Как раз в 1901 г. Иван Петрович начал со своим сотрудником И. Ф. Толочиновым раз работку учения о «психическом» отделении слюнных желез. В промежуток времени с 1901 по 1903 г. он собрал ряд фактов, которые позволили ему выступить на Международном съезде врачей в Мадриде со смелым докладом «Экспериментальная психология и психопатология на животных». Он утверждал, что можно изучать все акты высшей нервной деятельности объектив но, пользуясь в качестве показателя психических состояний работой слюнной железы. Он держался тогда психической но менклатуры. Но с 1903 г., изгнав из своей лаборатории все во просы пищеварения, он целиком сконцентрировал свое внимание на изучении этой объективной психологии и стал на точку зрения, что психологическая трактовка и попытка обозначать яв ления психологическими терминами мешают делу. Работа эта была прервана русскояпонской войной на полтора года, а в 1905 г. полностью возобновилась. Иван Петрович отказался от психологической трактовки и номенклатуры, он стал рассмат ривать эти явления как рефлексы, но «рефлексы условные». Он так их назвал отчасти потому, что для их возникновения требо вались особые условия, отчасти же потому, что само причисление их к рефлексам носило для него тогда условный характер. Ему удалось дать правильное объяснение механизма их возник новения и, таким образом, обеспечить себе возможность искусственной выработки этих рефлексов и концентрации своих мыс лей на тридцать с лишним лет над этим предметом.
