— Какие там привидения! — резко возразила Робин. — Это оловянные солдатики Джеймсона, его новый Родезийский конный полк.
— Почему они едут по старой дороге? — Элизабет тоже заговорила шепотом, заразившись настроением Джубы и боясь нарушить неестественную тишину. — И почему в темноте?
— Джеймсон и его хозяин явно задумали какую-то пакость. — Робин вышла к краю дороги, подняла фонарь над головой и громко окликнула: — Куда едете?
— Туда и обратно, посмотреть, далека ли дорога! — ответили ей шепотом.
Раздались тихие смешки, поток всадников не задерживаясь тек мимо церкви.
В центре колонны двигались семь фургонов, запряженных мулами: всех тягловых быков выкосила чума. За фургонами шли восемь двухколесных повозок с накрытыми парусиной пулеметами, затем три легкие пушки — остатки вооружения отряда Джеймсона, захватившего Булавайо несколько лет назад. Колонну замыкали всадники, по двое в ряд.
Отряду понадобилось почти двадцать минут, чтобы пройти мимо церкви. Царила полная тишина, лишь легкие облачка пыли в воздухе выдавали поток всадников. Пациенты потихоньку возвращались в больницу, скрываясь в темноте под тюльпанными деревьями, однако Робин молчала, и семейство оставалось на месте.
— Мама, я замерз! — наконец заныл Бобби.
— Хотела бы я знать, какие дьявольские козни они строят, — пробормотала Робин, стряхивая задумчивость, и пошла обратно к дому.
— Фасоль, наверное, уже остыла! — пожаловалась Элизабет и побежала в хижину, служившую кухней.
Джуба вместе с Робин поднялась на веранду и отпустила Роберта. Мальчик торопливо нырнул в теплую комнату, и Джуба собралась пойти вслед за ним, но Робин задержала ее, взяв за руку. Женщины стояли рядом, наслаждаясь глубокой привязанностью, которую испытывали друг к другу, и смотрели на темную долину, где исчезли молчаливые тени всадников.
— Какая красота! — прошептала Робин. — Я всегда считала звезды друзьями — они никогда не меняются, а сегодня они еще и кажутся совсем близкими. — Она подняла руку, будто собираясь собрать их с небес. — Вот Орион, а это — Бык.
— Вон четверо сыновей Манатасси, — сказала Джуба. — Бедные убиенные младенцы.
— Одни и те же звезды светят нам всем! — Робин крепче обняла подругу. — Просто мы называем их по-разному. Для вас эти четыре звезды — сыновья Манатасси, а для нас — Крест. Созвездие Южного Креста.
Джуба вздрогнула, ее затрясло, и Робин мгновенно забеспокоилась.
— Что с тобой, моя Маленькая Голубка?
— Бобби прав, — прошептала Джуба. — Холодно, давай пойдем в дом.
До конца ужина она не вымолвила ни слова. Элизабет пошла укладывать Роберта, и подруги остались наедине.
— Номуса, я должна вернуться в поселок, — сказала Джуба.
— Да ведь ты только что пришла! Что случилось?
— Номуса, сердце говорит мне, что я нужна мужу.
— Ох уж эти мужчины! — горько вздохнула Робин. — Перестрелять бы их всех. Если бы женщины правили миром, жить в нем было бы гораздо проще.
— Это знак! — прошептала Танасе, прижимая к себе сына. В свете дымного костерка, горящего посреди хижины, ее глаза казались черными провалами глазниц черепа. — Так всегда бывает с пророчествами умлимо — они становятся понятны лишь тогда, когда события совершились.
— Как крылья в сумрачный полдень, — кивнул Базо. — И быки, уткнувшиеся мордами в хвосты, а теперь…
— А теперь крест поглотил безрогий скот, и всадники ночью ушли на юг. Это третий, последний знак, тот, которого мы ждали, — тихонько ликовала Танасе. — Духи предков подталкивают нас к действиям: ожидание закончилось.
— Матушка, духи выбрали тебя, чтобы прояснить смысл предсказания. Без тебя мы бы никогда не догадались, как белые называют четыре великие звезды. Теперь у духов есть для тебя новая работа. Ты одна знаешь, сколько белых в миссии Ками и где они.
Джуба посмотрела на мужа. Губы у нее дрожали, в глазах стояли слезы. Ганданг кивнул, разрешая говорить.
— Там Номуса, — прошептала Джуба. — Номуса, которая мне больше чем мать и сестра. Номуса перерезала цепь, державшую меня на невольничьем судне…
— Не думай об этом, — ласково посоветовала Танасе. — Сейчас не время для таких мыслей. Скажи нам, кто еще находится в миссии.
— Там Элизабет, моя грустная нежная Лиззи, и Бобби, которого я ношу на руках.
— Кто еще? — настаивала Танасе.
— Больше никого, — шепотом ответила Джуба.
Базо посмотрел на отца:
— Все, кто в миссии Ками, — твои. Ты знаешь, что делать.
Ганданг кивнул, и Базо повернулся к матери, заговорив успокаивающим тоном:
— Скажи мне, матушка, где Бакела и его женщина? Что ты слышала о них?
— На прошлой неделе он был в большом доме в Кингс-Линне вместе с Балела, Той, которая приносит ясное солнечное небо.
Базо посмотрел на индуну, сидящего позади Ганданга:
— Суку!
Вождь приподнялся на колено:
— Да, баба́?
— Бакела твой, и его женщина тоже, — велел Базо. — Когда закончишь, иди в Хартли-Хиллс и возьми шахтеров, там три человека, женщина и четверо молокососов.
— Нкози Нкулу! — отозвался индуна, принимая приказ, и никто глазом не моргнул, услышав, что Базо назвали королем.
— Матушка, где Хеншо и его женщина, дочь Номусы?
