Когда обеденный перерыв подошел к концу, шатер-столовую покинули все. В это же время возвратился из города Пьер Сеньер, явно довольный прошедшими переговорами с мэром и с директором рынка. Его встретил Буайяр, сразу же получивший высочайшее распоряжение. И, проводив Хозяина до его шатра, больше напоминавшего настоящий дом, старик дал приказ лакеям предупредить каждого артиста и работника, что цирк открывается завтра, 19 декабря, ровно в полдень. Поступило от Хозяина и особое распоряжение, суть которого также была доведена до всех обитателей цирка. Заключалось оно в том, что впервые не должен был работать «квартал» уродов, обычно пользовавшийся чуть ли не самой большой популярностью. Многие горожане только и ходили в «Парадиз» для того, чтобы своими глазами увидеть живых уродцев. Но решение было принято и ничего с ним нельзя было поделать. «Квартал» уродов решено было огородить и фонарями не освещать, дабы не привлекать внимания посетителей. Всем артистам было дано распоряжение начинать тренироваться и готовиться к предрождественским представлениям. Благо, все цирковые помещения уже были украшены в соответствующем стиле, оставалось только лишь самим артистам изрядно постараться, чтобы порадовать зрителей и заставить их оставить свои деньги в кассе, а после этого прийти вновь уже с друзьями, которые тоже оставят свои деньги в кассе.
Омару же дали задание примитивное и крайне скучное, но для его нынешней должности базовое – отнести два небольших ящика с конфетти в шатер к ремонтникам пушек, чтобы их можно было проверить как на прочность, так и на практическую дееспособность. Ведь если пушка развалится после выстрела, то это будет означать, что соответствующие работники невнимательно осмотрели ее и выдали неисправное орудие выступающим. Разумеется, эти работники никак не хотели допустить такого возможного поворота событий, за которыми неминуемо последовало бы наказание, поэтому и принялись осматривать пушки почти за сутки до их вывоза на улицу. Пушки на Рождество не использовались в качестве орудия при выступлениях на манеже в Большом шапито, а служили приманкой для гуляк, случайно бродивших в парках неподалеку. Специальная бригада пушкарей, на деле являвшаяся группой артистов, обслуживала каждую из двух, трех и даже четырех пушек, в зависимости от времени года и дневной погоды. Пушки могли как ставить напоказ, так и прятать. Самым важным было то, что в определенный момент времени раздавались мощные залпы, чаще всего холостые или, например, снарядами, набитыми конфетти. Оглушительные звуки привлекали всех подряд, от простых зевак, и вплоть до жандармов, следивших за порядком поблизости. С расчетом на такой результат данная работа и проводилась.