Клэр щелкнула Омара по носу, от чего тот немного удивился. Ему было очень стыдно спрашивать девушку о другой девушке. К тому же, он вообще впервые таким вопросом заинтересовался. От этого ему было еще более неловко. Он видел, как гарнизонные солдаты ухаживали за дамами, однако никак не мог вообразить, что, возможно, сам столкнется с подобным. Хотя, об этом рано было еще мыслить, поскольку, во-первых, он сам не мог понять, что творится у него в голове и в душе, а во-вторых, это в принципе было невозможно, потому как такого совершенно не позволяла вера, как та, которой придерживался Омар, так и та, которой придерживалась Марин. Бен Али не разбирал того, как правильно необходимо реагировать на нахлынувший поток чувств. Чувств разных и непонятных. Он старался контролировать свои мысли, и иногда у него это полностью получалось. Как вот, недавно. В момент, когда Альфонс раскрыл ему эту зловещую историю, просто поверг бен Али в ужас, напрочь выбросив из головы всевозможные мысли, напоминавшие о Марин и ее нежном взгляде. Вместо ее взгляда в мыслях виделся лишь взгляд Пьера Сеньера, жестокий, страшный. Вдруг, сам того не полностью понимая, Омар перебил Клэр, которая продолжала что-то отчужденно рассказывать про Марин и то, как они дружны и любят белые цветы.
– Клэр, почему вы все завете Сеньера Хозяином?
Вопрос Омара сильно удивил ее. Настолько, что она перед тем, как ответить, сделала большой глоток свежевыжатого яблочного сока и слегка прокашлялась. Собравшись с мыслями, она ответила Омару, который, словно ополоумев, вытаращил глаза и смотрел на нее.
– Как я могу тебе ответить? – произнесла Клэр, – потому что он наш Хозяин, вот и все. Он хозяин цирка, все имущество, которым мы пользуемся, в действительности принадлежит ему одному. Мы заключаем с ним договор, по которому во владение ему передаем свои вещи, а также доверяем ему свою безопасность и свои жизни. На этом и строится все здесь. На полном доверии и подчинении. Мы не можем сделать по-другому, так заведено. К тому же, так намного удобнее и понятнее. Сеньеров в цирке трое. Хоть и меньше, чем Лорнау, но их мы по именам зовем, а директора своего по имени не можем звать, это очень некультурно и неуважительно по отношению к его персоне.
«К его персоне? Он же ублюдок, спокойно приговоривший к мучительной смерти ребенка и даже не позволивший родному отцу его похоронить, отдав лишь пепел. Разве такой человек достоин уважения? Скорее лишь презрения, а Хозяином кличут лишь из-за страха, только и всего», – хотелось вырваться из уст Омара, однако он понимал, что, сказав эти слова, неминуемо обрек бы себя на судьбу Луи. Нет, он хотел разобраться во всем до конца, узнать, почему же артисты не собрались всей толпой и не высказали своему «Хозяину» свое истинное мнение. От дальнейших рассуждений Омара отвлекла Клэр.
– Ну что, доволен ответом? – поинтересовалась Клэр и широко улыбнулась.
– Да, более чем, благодарю, – пытаясь скрыть истинные эмоции, ответил бен Али и улыбнулся в ответ.
За столом, который занимали Клэр и Омар, сидел еще один человек, незнакомый арабу. Он сидел чуть дальше них и молчал, лишь изредка что-то бормоча себе под нос. У этого человека, конкретно – мужчины, на носу, вплотную к глазам, сидели очки с черными, совершенно непроглядными линзами. Последив немного за мужчиной, Омар подумал, что он слепец, но быстро в этом разуверился, когда этот мужчина, совершенно не прилагая никаких усилий и не предпринимая «поисков», уверенно брал в руку стакан с водой, кусок хлеба и пр.
– А ты, я погляжу, очень многим интересуешься здесь, верно? – обратился, видимо, к Омару мужчина, – ты будто не можешь чего-то уяснить и не хочешь следовать правилам, которые тебя унижают, либо заставляют чувствовать себя униженным, верно?
– Я…не понимаю, – сказал Омар, – вы…вы что хотите сказать?
– Все ты прекрасно понимаешь, – продолжил уверенно говорить мужчина, – ты думал, что это место станет тебе тюрьмой, потом думал, что это место станет тебе пристанищем, теперь же ты и вовсе потерялся, к какой категории относить этот цирк, верно?
– Альберт, прекрати ему голову своей философией забивать, – вмешалась Клэр, – думаешь, это очень приятно слушать? Омар, это Альберт Рохман, он карточный мастер, маг – если даже хочешь. Никто не может его переиграть или обхитрить, мы все пытались!
– С чего в таком случае карточному магу, хотя я больше предпочту называть тебя обыкновенным шулером, изображать из себя философа и что-то мне вменять? – спросил Омар у мужчины.
– Мне это доставляет интерес, ведь я прав, – ответил Альберт Рохман, – но вот за обыкновенного шулера немножко обидно. Я – честный шулер, а не какой-то разбойник.
– Честный шулер, в самом деле? – вновь скептически спросил Омар, – разве честные шулера бывают на свете?
– А бывают на свете честные убийцы? – парировал Рохман.
– Бывают, если они убивают за веру или за Отечество свое, – гордо произнес бен Али.