На манеж вышли Иштван и Клэр. Их номер обещал стать одним из самых интересных в программе. Публика уже начала охать и креститься, когда они только поднялись в вороньи гнезда. Напарники стояли друг напротив друга. Столбы их находились на расстоянии больше двадцати метров, о высоте вообще речи быть не может, она была огромна. Взявшись за грифы трапеций, Иштван и Клэр прыгнули в неизвестность, как казалось девушке. Однако она была уверена в себе и в своих силах, поэтому, приблизившись к напарнику, она смогла поменяться в воздухе с ним местами, а потом и сделать несколько кувырков. Клэр помогла Иштвану, держа его за ноги, зацепиться за канат, что находился несколько выше их траектории полета, а после этого, едва не сорвавшись с перекладины, успешно перепрыгнула на другую трапецию, успев перед этим пару раз кувыркнуться. Иштван же, забравшись на канат, встал на него и громко попросил Клэр что есть мочи пустить снаряд в воздух. Просьба была исполнена, и снаряд одиноко полетел на середину воздушной части манежа. В это время Иштван быстро спрыгнул с каната и, под вопли впечатлительной части публики, полетел вниз. Пока он летел, все артисты повыглядывали из-за кулис, дабы узреть, что он творит. У Клэр все съежилось внутри от страха, не за себя, но за Иштвана, который мог и не поймать перекладину. Однако в самый последний момент, когда казалось, что Иштвану конец и он разобьется, он сумел зацепиться руками за гриф, после чего сделал несколько кувырков, держась за снаряд, а после этого благополучно приземлился в вороньем гнезде подле Клэр. Теперь уже публика неистовствовала от потрясения. Не было ни одного равнодушного, каждый зритель стоя выражал свой восторг. Радостные и полные адреналина напарники медленно спустились со столбов. Каждый поклонился публике, которая продолжала купать их в аплодисментах. После этого Иштван и Клэр покинули манеж и прошли за кулисы, где их встретили не с меньшим восхищением. Их обнимали и целовали, они же, смертельно уставшие, хоть усталость и была очень приятной, проследовали в свои шатры чтобы, как и Карл с Блезом, привести себя в порядок к следующим, менее захватывающим номерам.
Больше всех других сотрудников цирка за только выступивших волновались их самые близкие люди. За Иштвана сильнее всех переживал Мартин, который первым же делом вцепился в друга, когда тот покинул манеж. А за Клэр, разумеется, очень волновался Мишель Буайяр, который хоть и не помчался мигом заключать внучку в свои объятия, но из чувства любви отругал ее за столь опасный номер.
Как только Клэр с Иштваном покинули Большое шапито, Буайяр вышел на манеж и объявил перерыв длительностью в один час, а также пригласил всех зрителей прогуляться по «кварталам» и принять подарки и угощения, которые приготовили цирковые повара на улице.
За время перерыва на манеже расставили те самые громадные кольца, на которые обратил внимание Омар. Собственно, именно он их на манеже и расставлял. Помимо этих колец также поставили несколько круглых постаментов, еще парочку колец, только в разы меньше, и принести три больших ведра, в которых лежали большие куски свежего мяса. Омар увидел, как в рабочем помещении появились укротители.
– Каких зверей сегодня будете публике показывать? – спросил бен Али.
– Таких же, как и всегда, – ответил один из укротителей, – сегодня же приведем двоих львов и двоих тигров.
– Хотели Юрси вывести, да он спит, малыш, – сказал второй укротитель.
– А Юрси – это кто? – просил Омар.
– Это наш ягуар, привезенный из Южной Мексики. Он молодой, еще не был на манеже, а сегодня, видимо, публики испугался, вот и заснул, хе-хе!