Разминувшись с укротителями, Омар покинул Большое шапито, решив пройтись по «кварталам». Ему еще не предоставлялось такой возможности и вот, в момент перерыва, когда на бен Али мало кто обращал внимания, он увидел в этом долгожданную возможность познакомиться с тем искусством, которым владели циркачи, работавшие в «кварталах». Первым делом он направился в «квартал», вызывавший у него наибольший интерес. Это был цыганский «квартал». С цыганами бен Али как-то уже сталкивался, однако это было достаточно давно, поэтому ему хотелось посмотреть, что они проворачивали здесь. Цыгане расположились диаметрально противоположно шатру доктора Скотта, потому как тот представлял из себя жуткого ненавистника представителей многих других национальностей, отличных от его собственной. К таким национальностям относились и цыгане, однако терпеть их был он вынужден, потому что деньги они приносили цирку поистине колоссальные. Чтобы вам было понятнее ориентироваться в расположении шатров, представьте Большое шапито посередине, а вход в цирк много севернее. Южнее Большого шапито стояли шатры униформистов, ремонтников, монтажников, красильщиков, пушкарей и шапитмейстера, то есть того, кто всеми вышеперечисленными (кроме униформистов, они напрямую Буайяру подчинялись) командовал на элементарном уровне. Восточнее находились шатры артистов и другого персонала, а также северо-восточнее – почти все «кварталы», кроме двух. Северо-западнее располагались «кварталы» цыган и уродов, который, как вы помните, оказался закрыт. Если делить розу ветров еще мельче и мельче, то можно было бы расписать и местонахождение шатров Сеньера, шатра-столовой и прочего, однако мы же не географией занимаемся, то ли к счастью, то ли к сожалению. Так или иначе, Омар оказался в «квартале» цыган. Их было не так много, как он рассчитывал, но и увиденного оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что цыгане – крайне противоречивый народ. Проходя мимо палаток, у которых дежурили статные дамы в длинных платьях и накидках на плечах, бен Али мельком наблюдал за тем, как эти дамы ловко обводят доверчивых лионских женщин на громадные суммы денег, обещая поведать им всю судьбу и прочесть будущее по одним лишь линиям на ладони. Когда женщина, чаще всего незамужняя, либо вдовствующая, оказывалась, что говорится, на крючке у цыганки, та заводила ее в палатку, где еще больше дурила голову, применяя все свое мастерство практически настоящего гипноза. В конечном итоге уже через семь-десять минут эта бедная женщина, казалось бы, получив то, за что заплатила, заодно, как бы в благодарность, оставляла милой цыганочке почти все свои деньги, имевшиеся в наличии. А в цирк брали очень много денег. В том же цыганском «квартале» даже некое подобие казино работало. Главным отличием от Монте-Карло и Бад-Хомбурга являлось то, что, чаще всего, играть позволяли вообще всем, включая детей. И вот, даже сейчас, когда Омар прогуливался по этому весьма неприятному, как он уже понял, «кварталу», он заметил, как парочка подростков лет пятнадцати вдребезги проиграла почти четыре тысячи франков. Подойдя чуть ближе, бен Али узнал также, что мальчишки половину денег выкрали у своих родителей, а вторую половину наклянчили на улице, в итоге надеясь в цирке окупить свои старания и увеличить «трудом нажитое состояние» хотя бы на парочку тысяч. Все стоявшие вокруг люди глумливо смеялись над бедолагами, а цыганские громилы взяли пацанов под руки и вывели за пределы «квартала». После этого место игрока занял какой-то одичавший мужчина, выкрикивавший непонятные слова и странно дергавший головой. Пройдя немного дальше, Омар наткнулся на местный инструментальный ансамбль. Сразу его расслышать было невозможно, поскольку в каждом уголке цирка какая-то музыка обязательно играла. В составе местного цыганского оркестра были скрипачи, арфисты, цимбалисты, гитаристы и, конечно же, певица и танцовщица в одном лице. Рядом с этим объединением стоял, как бы наблюдая за порядком, большой седовласый мужчина, одетый приличнее всех остальных. «Видимо, местный главарь», – подумал Омар. Видимо, этот мужчина своим пристальным взглядом отличил Омара от остальных посетителей цирка и подошел к нему.
– Вы, чай, не посетитель будете, – сказал цыганский главарь, приблизившись к бен Али, – я, возможно, видел вас уже среди наших уважаемых артистов, да! Вы же новоприбывший, правый я?
– Вы правы, – согласился Омар, – Омар бен Али меня звать. Кем же вы будете?
– Я здешний лидер, если можно так выразится, – ответил цыган, – меня все зовут Баро.
– Ну хорошо, будем знакомы, Баро.
Они пожали друг другу руки, после чего Баро продолжил:
– Скажи мне, Омар бен Али, нравится ли тебе пение этой девушки?
Он указал на цыганку, что пела под сопровождение ансамбля.
– Я не понимаю, на каком языке она поет, – ответил бен Али, – видимо, на каком-то вашем народном языке?
– Верно мыслишь, – согласился Баро, – эта красавица – моя сестра, Сара! Приходи как-нибудь к нам в шатер, я обязательно вас друг другу представлю!