– Это неформальное объединение самых высокопоставленных сотрудников цирка, – ответил Венцель. – Кто именно в него входит и сколько – никому не известно, мы можем только догадываться о возможных членах Ближнего круга, оценивая близость конкретных людей к Хозяину, а также их вседозволенность. Моррейн даже в шутку сказал однажды, что основал Апельсиновый клуб после того, как его не взяли в Ближний круг, ха-ха! Теперь считается, что мы скрыто противостоим друг другу.
– А кто может входить в Ближний круг? – спросил Омар. – Явно Фельон там есть.
– Однозначно, – согласился Иштван. – Алекс уже после назначения Фельона на пост управляющего понял, что он двойной агент, при этом скрывавший ото всех истину и выстраивавший все в свете выгодном исключительно для себя самого. Он стал таким же, как Хозяин – построил для себя вымышленный мирок, основанный на исключительности создателя. И вот, своими же действиями он превратил этот «Рай» в настоящую Преисподнюю. Я читал про холеру. Мучения о сейчас испытывает неописуемые, пусть от нас и скрывают. Он еще сутки как минимум так пролежит, пока не начнет отходить в мир иной.
Прогноз Иштвана оказался ошибочен. К трем часам пополудни стало понятно, что Фельон безнадежен, и к нему наконец пустили Отца Дайодора. Последний, увидев, во что превратился еще недавно блиставший роскошью и благородством шпрехшталмейстер, едва сам не потерял сознание от потрясения. Таинство елеосвящения проведено было максимально быстро, никто почти и не заметил, как оно началось, и как оно закончилось. Как только священник ушел, Скотт принялся за последний осмотр больного, которого вернее было бы назвать умирающим. Обезвоживание оказалось до того сильным, что из организма выходила в основном только кровь. Легкие судороги продолжали терзать ноги и руки. Болезнь сожгла Анри Фельона менее чем за сутки. Борода, до этого очень ухоженная, темно-каштанового цвета (без единой сединки в 56 лет!), вмиг посерела и потеряла весь свой красочный вид. От тела его исходил зловонный запах, похожий на смешение гнилого чеснока с уксусом (последний активно использовали при растирании). При всем при этом Фельон находился в сознании. Он очень едко кашлял, выплевывая кровавую мокроту. Дышал он очень тяжело, жидкости в легких накопилось настолько много, что ему приходилось производить вдохи в точности, как делают это рыбы, попадая на сушу. Глаза, неестественно широко раскрытые, лихорадочно бегали по орбите, высматривая что-то. О чем он думал в этот торжественно-мрачный момент приближающейся кончины? Его противники предположили бы, что о еще скольких деньгах, которые можно было потратить. Его сторонники предположили бы, что он сожалел о своих корыстных проступках, что яростно в мыслях молил Бога о прощении. На самом же деле он не думал ни о чем. Сознание его было уже почти уничтожено, шоковое состояние разрушило мыслительные способности организма, делая в последние минуты его самым настоящим овощем.
Герман, закончив осмотр, подошел к санитарам и тихо сказал им:
– Начинайте подготовку к кремации, конец близок. Шатер нужно будет тщательно вымыть и просушить, чтобы инфекция не выжила здесь. Также подготовьте для месье Фельона его самый дорогой костюм…
Потом он обратился к Клоду, стоявшему в проходе и с мокрыми глазами глядевшему на Фельона:
– Неужели ты плачешь? По-моему, даже когда Буайяр умер ты так не переживал.
– А как тут не плакать, месье, – произнес Клод, в очередной раз доставая платок. – Месье Фельон подарил мне возможность подняться выше. При великом Буайяре о таком я даже не мечтал. Теперь-то я обязательно стану шпрехшталмейстером, это очевидно.
– Ты думаешь, что займешь место Фельона? – удивленно спросил Герман. – Как мне кажется, для этого есть Ближний круг, из состава которого преемник и будет выбран Хозяином.
Клод слегка усмехнулся.
– Я думаю, – начал он, – что вновь посты эти будут разъедены, как и двадцать лет назад. Управляющим кто-угодно стать может, потому как всякий будет лучше месье Фельона. Но пост шпрехшталмейстера кому-угодно не дать – этот человек всегда будет на виду, а значит – и будет лицом цирка, будет составлять основную программу. Лучше меня никто с этим не справится, месье Скотт.
– Ты все продумал, как видно, – недовольно сказал Скотт. – Ну хорошо, посмотрим, как решит наш Хозяин. Только перед этим дождемся смерти нынешнего шпрехшталмейстера. И что-то мне подсказывает, что ждать осталось недолго.