– Месье Обье, – продолжил говорить Леви, – вы же понимаете, насколько для нас всех важно было заполучить должность управляющего делами. Если с назначением Лабушера все было предопределено из-за его иерархического положения и должностного статуса внутри цирка, то после его смерти ситуация стала неопределенной до такой степени, что возникли разговоры о возможном разъединении должностей. Именно поэтому очень большой неожиданностью было для нас решение Хозяина об упразднении этой должности и сохранении должности шпрехшталмейстера.
– Ох, как же с вами тяжело, господа, жить, – произнес Обье. – Я отвечу вам – не являясь сотрудником цирка, я не могу принимать прямого участия в его работе. Моя обязанность – сопроводить вас до Версаля, где мне предстоит отчитаться перед Его Величеством императором. Остальное же меня не интересует.
– Надеемся на это, – пробасил Франк и похлопал Буффле по плечу. – Пойдем, господа, не будем задерживать комиссара от работы.
– Не-е-е-т, я этого так не оставлю, – завопил Буффле. – Мы прямо сейчас вернемся к Хозяину, и я потребую, чтобы этого соплежуя выкинули с поезда за предательство интересов цирка!
– Интересы беспринципных душегубов не должны совпадать с интересами всего цирка, разве не так? – произнес Обье, чем еще сильнее разозлил Буффле.
– Да я…
В этот момент из вагона вышел доктор Скотт. Он был чем-то обеспокоен, видимо, задумался о некоторых вопросах, что обсуждал с Хозяином. Увидев, как вокруг Обье стояло несколько «лордов», он поначалу немного смутился, но мигом похолодел и сказал:
– Вы чего в тамбуре столпились, как цыгане? Совсем дел нет, господа? Оставьте комиссара, он под личной защитой Хозяина.
– Да к черту! – крикнул Буффле и вышел наружу, чтобы по огороженным выступам пройти к себе.
Сразу же разошлись и остальные. Проходя через вагон, предназначенный для трапезы семьи Сеньеров («проходя через» очень условно можно было бы здесь применить, поскольку, опять же, шел он по тем же огороженным выступам), Обье заметил в окне, что внутри о чем-то беседовали Адруа и Ирэн. Сей факт удивил комиссара, и он провел большим пальцем по месту на сюртуке, на котором располагался внутренний карман с миниатюрным блокнотиком внутри. Не став надолго задерживаться, Обье поспешил отправиться к себе.
Мы же с вами перенесемся внутрь этого вагона, дабы стать свидетелями произошедшей беседы. Стоит сказать, что поезд еще не набрал достаточной скорости, так что до всех возможных передвижений персонала «Горы» (а как только поезд разгонялся до т.н. «магистральной» скорости, то есть такой, которая являлась основной при передвижении на большие расстояния и которую предписывалось сохранять на протяжении всего маршрута, через вагоны, уже в прямом смысле, проходили проводники, осматривавшие условия размещения сотрудников и записывавшие их пожелания для кухни, портных, врачей, парикмахеров и гримеров) оставалось некоторое время. Как сказал Адруа: «Четверть часа до «магистрали» имеется».
– Месье Адруа, вы отправляетесь в Париж с очень важной задачей, – сказала Ирэн, имея в виду поручение Хозяина касаемо банковских счетов цирка, – а потому ответственность огромная легла на ваши плечи.
– Это верно, мадам, – согласился Адруа, – мне всегда очень приятно поручение всей вашей семьи.
Они стояли друг напротив друга, рядом с обеденным столом, соблюдая необходимую дистанцию, положенную по этикету.
– Но вы понимаете, что не ради констатации факта я попросила вас о встрече, – продолжала Ирэн. – Необходимо выполнить еще одну просьбу, о которой месье Сеньеру знать не нужно.
Адруа удивленно посмотрел на Ирэн, лицо которой было невозмутимо и очень серьезно.
– Я постараюсь, мадам, – ответил он и слегка поклонился.
– Нет, месье, – сказала Ирэн и улыбнулась как-то зловеще, – вы не постараетесь. Вы выполните ее с точностью и в срок. Ценой провала может быть ваша карьера. Вам понятно?
– Да, мадам, – безропотно произнес Адруа. – Но, могу ли я узнать суть вашей просьбы?
– Разумеется, – Ирэн посмотрела в окно двери, пытаясь разглядеть надзирателя, охранявшего ее. Не заметив его, она подошла ближе к Адруа.
– Вы раздобудете в этих банках документы, свидетельствующие о порядке наследования капиталов цирка и лично моего обожаемого супруга.
– Как мне это удастся без личной поручительной записки директора, заверенной его подписью и печатью? – поинтересовался Адруа.
Ирэн ухмыльнулась и достала из корсета небольшой конверт, скрепленный сургучной печатью. Вручив его Адруа, она произнесла горделиво:
– Благо, месье Сеньер не всегда смотрит, где ставит подпись и печать. А когда услужливый секретарь нечаянно подсунул крохотную бумажку среди пачки громадных документов и расписок – можно и вовсе не обратить внимания. Это ваша волшебная палочка, месье. С помощью этого поручительства вам открыт доступ к любой информации в банке.
– Верно, мадам. Однако, что же мне следует сделать с документами о наследовании капиталов? Послать их копии вам?