– Также хотелось бы объявить, – продолжал Сеньер, – что во время нашего пребывания в Вьерзоне с поезда сойдет месье Адруа, он сядет на прямой поезд до Парижа, поскольку ему предстоит разрешить некоторые дела, связанные со снятием средств с двух цирковых счетов для обеспечения финансирования представления в столице, которое предстоит чуть более, чем через месяц. Также не советую никому из вас препятствовать работе месье Обье. Отныне он будет моим личным советником, так что не забывайте, кого следует уважать, а кого можно обидеть явным проявлением неуважения.
Он замолчал, но, посмотрев на Лароша, закончил:
– Через Лароша будете мне передавать информацию, да. Можете быть свободны. Пусть только доктор Скотт останется.
Пребывая в недоумении, каждый из «лордов» поднялся со своего места, низко поклонился Хозяину и вышел из вагона. Скотт, как и попросил Хозяин, остался на своем месте.
– Как твои исследования, Герман? – спросил Сеньер, имея в виду исследования по разработке лекарств из детской крови.
– Пока что серьезных продвижек не наблюдается, – с досадой ответил Герман. – По прибытии в Тур я планирую через микроскоп исследовать кровь Дурре и того мальчика из клоунской группы. Это будет последняя работа с использованием Дурре – кровь его я выжму полностью, осушу до последней капли.
– Не радикально это? – с сомнением в голосе произнес Сеньер. – Дурре может еще пригодиться нам в качестве подопытного, разве нет?
Скотт усмехнулся и отрицательно потряс головой.
– Нет, мой господин, – сказал он с злорадной улыбкой, – этот старик отдал нам все, что мог. Я, по просьбе Эмиля, несколько раз усиленно допросил Мариуса, потому как Эмилю потребовалось узнать о существовании в цирке какой-то подпольной организации, помышляющей о перевороте. Бред сумасшедшего, конечно, но допросы я провел.
Сеньер недовольно посмотрел на Германа. Жир на его шее, овитой венозными полосами, сформировался в некое подобие кожаного мешочка, сильно уродуя внешний вид Хозяина. Скотт, заметив это, ужаснулся.
– И что же дали эти допросы? – чуть ли не со стоном спросил Сеньер. – Он сознался в чем-то противоправном?
– Нет, мой господин, – ответил Герман, поправляя воротник, сдавливавший шею уже у него самого. – Дурре лишь обмолвился парой фраз, наподобие тех, что кричат обычно бастующие шахтеры или буржуа. Но про подпольную организацию ничего не сообщил.
– Оно и ясно, кто в здравом уме осмелится против меня выступить? Если им дороги жизни, то они будут беспрекословно подчиняться моей воле, как было до этого…
Герман немедля одобрительно кивнул.
– Ладно, как приедем в Тур – продолжай свои исследования, – сказал Сеньер и поднялся со стула. – Мне же необходимо переговорить с кюре.
Герман поклонился и покинул вагон вслед за Сеньером, только в другую сторону.
В то время, пока Хозяин и Герман беседовали, в тамбуре вагона Обье был остановлен несколькими «лордами», в числе которых оказались Франк, Леви и Буффле.
– Господа, мне необходимо пройти в свой вагон, – сказал комиссар, пытаясь пробиться, – будьте любезны пропустить меня.
– Нет, нет, нет, комиссар, – раздраженно сказал Буффле, – вы ответите нам, по какой причине Хозяин решил упразднить должность управляющего делами сразу после смерти этого недоумка Фельона. Скажите честно, это вы ему нашептали подобную мысль? а?
– Мы не хотим конфликта, месье, – произнес Франк и едва заметно улыбнулся. – Лишь ответьте – вашей инициативой было предложить Хозяину лишить нас всех возможности карьерного роста?
Обье недовольно вздохнул.
– Господа, поверьте, – сказал он настойчиво, – мне действительно требуется скорейшим образом оказаться у себя в вагоне.
– Да что мы пытаемся у него выпытать? – крикнул Буффле. – Он просто так ничего не скажет! Сломать пару пальцев – и тогда обязательно расскажет все! Я таких нежных полицейских, сидящих в своих столичных кабинетах, просто терпеть не могу. Ты, комиссар, должен познать, что такое настоящие боевые действия – это тебе не баррикады расстреливать!
– Уж по части боевых действий у вас можно много чему поучиться, – ехидно подметил Обье и пристально всмотрелся в глаза Буффле. – Только вот военные много грехов совершают обычно. И упиваются своей безнаказанностью, продолжая играть в грешников и калечить судьбы людей. Верно, майор?
Буффле впал в ступор от этих слов. Он было что-то хотел сказать, но его перебил Лабушер, все это время стоявший рядом и не вмешивавшийся:
– Господа, давайте же спокойно разрешим возникшее разногласие! Решения Хозяина нельзя оспорить, вы забыли?
– Иди к черту, Жероним, – ядовито сказал Леви. – Только мешаешься здесь. Твои уродцы давно тебя ожидают, ха-ха!
Лабушеру пришлось уйти. Неприятный разговор, похожий больше на настоящий допрос, продолжился меж тем.