Однако, к большому счастью для Франка (пусть он об этом не ведал), комиссар даже не обращал внимания на то, что происходило сейчас в сердце цирка. Его заботила судьба миниатютного блокнотика, исчезнувшего вчерашним вечером. Всю ночь он безуспешно обыскивал свой шатер, надеясь, что просто где-то бросил и забыл, но к утру, когда в шатре все было перевернуто вверх дном, Обье убедился, что блокнотик кто-то выкрал. И тогда он, невероятно взбешенный, нервничая и обращая внимание на каждую деталь, принялся ходить по всему цирку, высматривая среди людей возможного злоумышленника. Комиссару хотелось как можно скорее найти блокнотик, потому как в нем были записаны все его тайны, все дела, вся информация, что он успел записать о цирке и его обитателях за несколько недель пребывания здесь. Его хоть и заинтересовала стачка, неизбежное начало которой он предсказал несколькими днями ранее, а вчера поделился предположениями с Отцом Дайодором, на котором, по мнению Обье, лежит основная вина за возможное свержение Сеньера, но особо наблюдать за действиями толпы ему не хотелось, он лишь воспользовался ею для своей цели – найти блокнотик и похитителя вместе с ним. Похитителю Обье страстно желал вырезать печень, чтобы мучился. Одновременно с этим комиссар понимал, что уезжать надо как можно скорее, потому что буря могла разразиться в ближайшие дни или даже часы; помимо этого, еще раньше блокнотик мог попасть на стол к Сеньеру, что автоматически означало бы гибель Обье.
В это время за комиссаром следила Катрин, выжидая лучшее время для появления перед ним с заветным блокнотиком. Она не собиралась делать этого сразу, потому что хотела заставить Обье сильно нервничать и испугаться. Сама она еще не читала записи, борясь с жутким желанием, словно с зудом в глазу. Единственное, что Катрин себе позволила, так это открыть первую страничку, на которой было написано: «Иное лицо, кроме владельца данного предмета, имеющее смелость читать эти строки, ежели осмелиться читать далее – будет жить в страхе перед судом Парижа». Смелости читать далее у Катрин не имелось. Комиссар ее не замечал, потому что она обладала удивительными навыками скрытности и быстрого передвижения; будучи обыкновенной костюмершей, она проявляла способности акробатки и шпионки, словно была рождена для этой работы.
Одновременно с Катрин (но не пересекаясь с ней) за Обье следил Ларош. Он делал это по поручению сразу двух человек, давших соответствующие приказы независимо друг от друга: Хозяина и Ирэн. Цель слежки была одна: не допустить со стороны комиссара каких-либо странных либо опасных действий, могущих навредить репутации цирка. Чтобы не быть пойманным, и Ларошу, и Катрин приходилось позволять Обье обыскивать пустые шатры.
День не благоприятствовал ни стачке, ни отчаянным поискам, устренным Обье, ни слежке, устроенной за Обье. Ночью сильный ветер стих, но ближе к полудню вновь поднялся, пробирая до костей людей, старавшихся не обращать на него внимание. Пустынный, вымерший пейзаж ярмарочной долины сделал с цирком непоправимое: шатры будто потускнели, все цвета и краски, почти три десятка лет восхищавшие своими пестротой и побуждением к жизни, покрылись серым налетом наподобие грязной пыли, однако неоттираемым, вечным. Некоторые участки цирка тоже были похожи на пустыри, обезлюдившие городки или деревни. Кто-то из людей, населявших подобные места, либо попрятался по шатрам, выжидая, либо присутствовал на стачке. В «квартале» уродов продолжал царить хаос: никто пока даже не думал разгребать остатки клеток, повозок и объектов инфраструктуры; кого-то наспех хоронили, кого-то сразу сжигали (в основном сжигали, потому как хоронить почти сотню человек было попросту негде), тела умерших, но не работавших в «квартале» уродов, забирать никто не стал, да и не мог никто – ворота «квартала» наглухо были заперты и охранялись надзирателями со стороны цирка. Несколько сотрудников попыталось пробраться внутрь, однако они были сразу остановлены, особо упрямых борцов за права уродцев, попытавшихся оттолкнуть надзирателей, пристрелили на месте, так что более попыток выяснить, что сейчас происходило за воротами, не предпринималось. Стачечники, ведомые агентами Моррейна, преследовали иные цели, потому не сильно заботились о том, чтобы самим всей огромной толпой раскидать семерых надзирателей и открыть ворота «квартала». Нет, это не было частью плана, разработанного Моррейном и Лабушером задолго до описываемых сейчас событий.