— Хоть у этого мужлана его… одуванчик… и годится лишь для человеческих деревенских простушек, но руки он при себе держать не умеет и теперь мне надо смыть с себя следы его грязных пальцев! — на ходу бросила Ламия Ирине. — Потрёшь мне спинку. А после буду молиться богине и до утра меня не беспокоить!
Стоило красавицам скрыться, как я покинул своё укрытие и принялся осматриваться, планируя дальнейшие действия. Судя по расположенному в этой комнате алтарю, Ламия, помывшись, будет молиться богине именно здесь. А это означает, что до утра она будет в полном моём распоряжении.
Оставалось придумать как справиться с высокородной. Всё-таки в первый раз мне повезло и сопротивляться мне сейдхе стала когда уже была обессиленной. Теперь же она полна сил и, судя по произошедшему с помещиком, является достаточно серьёзным противником, хоть вряд ли сможет меня победить, но вполне способна позвать охрану.
Комната, в которую я попал через окно была чем-то вроде гостиной с большим столом, несколькими креслами и уже знакомым мне алтарём, явно привезённым сюда из лагеря в предгорьях. В комнате было три двери. Одна вела в небольшую спальню, большую часть которой занимала огромная кровать. Вторая, через которую вышли Ламия с Ириной, открывалась в коридор, с одной стороны упиравшимся в окно, а с другой в лестницу. В коридор выводило ещё несколько дверей, и, наверняка, ближайшая принадлежала Ирине. Третья дверь вела в комнату с парой шкафов, в которых уместилась часть гардероба сейдхе.
Несомненным преимуществом третьей двери было то, что она располагалась недалеко от входной и в углу помещения. Так что входящий в комнату на неё почти не смотрел. Именно там я и решил устроить засаду.
Ждать Ламию пришлось добрые пол часа. Но, наконец-то, моё ожидание закончилось и она зашла в комнату. Русые волосы её были слегка влажными и, из-за своего веса, заставляли сейдхе слегка прогибаться, добавляя эротичности её и без того желанному облику. Вместо платья теперь на ней был одет полупрозрачный длиннополый халатик чёрного цвета, запахивающийся спереди. А вот ножки Ламии были по-прежнему затянуты в чулки и обуты в туфельки на шпильке.
Дождавшись, пока сейдхе сделает несколько шагов от закрывшейся двери, я бросился на неё. Что-то почувствовав, Ламия начала поворачиваться, но я оказался быстрее и одной рукой схватив её за волосы, второй уколол ей спину кинжалом.
— Замри и не двигайся! — приказал я.
— Ты тот самый самец, который сбежал из моей палатки пару дней назад? — спросила Ламия. И, не дожидаясь ответа, продолжила. — Ты показал себя таким достойным мужланом. А теперь подрываешь это впечатление, нападая исподтишка с оружием на беззащитную женщину.
— Ты не женщина, а нечистая колдунья — сейдхе. К тому же вокруг десятки твоих прислужниц, готовых ворваться сюда по первому зову.
— Сюда никто не ворвётся без моего приказа! — возразила моя собеседница. — А, как ты меня не называй, всё-равно ты вооружённым напал со спины! Хочешь доказать что достоин — одолей меня лицом к лицу!
Возможно всё дело было в магии сейдхе. Может в том, что меня в монастыре готовили к честной битве, но побеждать мне последнее время приходилось нападая со спины. Может ещё в чём-то… Но я внезапно ощутил, что, несмотря на снедающее меня желание, немедленно овладеть красавицей, мне действительно хочется сразиться с ней лицом к лицу. И, одолев её в честном бою, отыметь поверженную противницу.
Оттолкнув сейдхе в глубину комнаты, я быстро перерезал кинжалом шнурок у двери, который Ламия использовала для звонка. А сам кинжал метнул в потолок над алтарём. Расчёт был на то, что Ламия, даже не смотря на явную магическую природу своих шпилек, не сможет быстро залезть на алтарь в туфлях. Мне же сделать подобное гораздо проще.
— Самоуверенный самец! — усмехнулась сейдхе, подскочив ко мне и обрушив на меня град ударов аппетитной ножкой.
К счастью для меня полы халата, который она не удосужилась снять, немного замедляли её движения. Однако, даже не смотря на это, я поначалу с трудом уворачивался от мелькающей в воздухе острой шпильки её туфельки.
— Так я и знала, что в честном бою ты можешь лишь трусливо уворачиваться! — торжествовала Ламия, не снижая темпа атаки и вынуждая меня медленно отступать.
Я быстро приноровился к манере боя красавицы и уже легче уворачивался от её атак. Однако контратаковать пока не спешил, опасаясь, что противница не демонстрирует мне часть своих умений и ожидая пока она начнёт уставать.
Минут через пять, я понял, что для гибкой и быстрой Ламии подобный стиль не слишком утомителен и гонять меня она может неопределённо долго. Поэтому я начал аккуратно изображать контратаки, желая заставить сейдхе применить те приёмы, что она приберегла для подобных случаев. При этом я не забывал всегда смещаться чуть в сторону, не давая противнице загнать себя в угол.
Так я узнал, что Ламия, при всей своей ловкости, специализируется именно на ударах ногами. Кулаками или локтями сейдхе действует уже не так умело. А определившись со стратегией, начал действовать.
