Прошло несколько недель. Салем неистовствовал. Титуба, слуга преподобного Пэрриса, созналась в ведьмовстве. Она сказала, что четверо пришли к ней во сне и приказали «написать книгу», чтобы доказать верность Сатане. Судьи – на этот раз их было четверо – настояли, чтобы Титуба назвала имена людей, которые принудили ее заколдовать девочек. Имена были названы, и снова невинные люди предстали перед судом и получили обвинения. Стоило каждому из них появиться в молитвенном доме, как девочки начинали вопить и корчиться. Шли дни, и судебный процесс все больше беспокоил Натаниэля. Городок охватывала истерия. Но пока Констанс и ее дочерей не привлекали к процессу, вопрос о настоящей ведьме оставался открытым. Сидя в конце зала, Натаниэль хорошо видел Прюденс Льюис. Она всегда стояла рядом с обвиняемыми, всегда на одном и том же месте, а остальные девочки – выстроившись в ряд справа. Пристально наблюдая за Прюденс много часов подряд, Натаниэль заметил, что каждый раз, когда девочки начинали биться в припадке, они брали пример именно с нее: если Прюденс начинала вопить, то и они начинали. И это повторялось каждый раз, когда выявляли новую «ведьму».
Натаниэль поверить не мог, что все обвиняемые занимаются колдовством. Взять хотя бы Марту Кори – набожную женщину, которая посещала церковь по воскресеньям и четвергам. Она просто не могла быть ведьмой.
– Мальчики, я хочу, чтобы вы проследили за Прюденс Льюис, – распорядился Натаниэль. – Мне нужно знать, куда она пойдет сегодня вечером, когда и с кем.
Калеб и Томас кивнули.
После полудня, когда зимний свет померк, и жители Салема тащились по домам по глубокому снегу, Калеб и Томас поджидали Прюденс. Она вышла из молитвенного дома в сопровождении преподобного Пэрриса и Джона Готорна, и вместе они направились к дому Пэрриса. Мужчины вошли в дом, а Прюденс осталась снаружи. Подождав немного, она вышла на дорогу и внимательно огляделась. Мальчики спрятались за изгородью и затаили дыхание. Решив, что ее никто не видит, Прюденс пошла по дороге, ведущей из городка, а потом резко свернула через поле. Калеб и Томас следовали за ней, держась на приличном расстоянии, с трудом видя в сумерках ее фигуру. Потом Прюденс вошла под тень деревьев.
– Она идет к дому Констанс Болл? – прошептал Калеб.
Он шагал след в след за братом, твердый снег поскрипывал под его сапогами.
– Похоже на то, – отозвался Томас. – Сказать папе?
– Давай сначала посмотрим, что будет дальше.
Повернувшись, Томас внезапно остановился. Прюденс куда-то делась.
– Куда она пропала?
– Была прямо вот там, – произнес Калеб.
Они прищурились, разглядывая деревья метрах в пятнадцати или двадцати от них. Прюденс как будто и вправду испарилась. Братья переглянулись – такого они не ожидали. И снова двинулись вперед, стараясь как можно меньше шуметь. Томас вытащил из-за пазухи серебряный нож, Калеб вооружился деревянной дубинкой: огнестрельного оружия у них с собой не было.
– Тише! – пробормотал Томас.
– Я стараюсь. Сам не шуми, – прошипел Калеб.
Они вошли в лес в том самом месте, где в последний раз видели Прюденс. На снегу остались следы, но они просто обрывались, как будто девушка взлетела. Томас и Калеб уставились вверх: темные узловатые деревья тянулись вверх, замерзшие ветви поскрипывали на ветру.
– Улетела она, что ли? – прошептал Калеб.
– Тс-с! – перебил Томас, держа нож наготове. – Она наверняка где-то здесь.
– Том!.. – завопил Калеб.
Томас обернулся и увидел, что брат прижат к дереву на высоте полутора метров, а рядом стоит Прюденс Льюис. Невидимая сила потащила мальчика вверх.
– Томас… не могу… дышать… – прохрипел Калеб, в ужасе выкатив глаза.
– Отпусти моего брата! – приказал Томас.
– А не мальчики Кэмпбеллы ли это? Папочка велел вам следить за мной? – прошипела Прюденс.
– Отпусти Калеба, и тогда, быть может, я тебя не убью! – угрожающе произнес Томас.
– Да брось, ты меня не убьешь. Я настолько сильна, что вам, глупые мальчишки, и не снилось, – отозвалась Прюденс. – Я могу сделать не только так… – она щелкнула пальцами, и у Калеба пошла кровь из ушей. – Но сейчас, кажется, я могу заставить весь Салем поверить в то, что я скажу!
– Это ты наслала порчу на девочек, – сказал Томас. – Обвиняемые не ведьмы. Это все ты!
– Может, да, а может, и нет.
– Зачем тебе понадобилось отправить всех этих невинных людей в темницу?
– Если я скажу, мне придется вас убить, – она улыбнулась. – Хотя убить я вас и так могу.
Томас бросился на нее с ножом.
Одним гигантским прыжком Прюденс оказалась на низко свисающей ветви метрах в пяти позади. Теперь Томас мог подбежать к брату. Он подпрыгнул и повис на ногах Калеба, но тот не сдвинулся с места и только все больше синел.
– Отпусти его или богом клянусь, я сожгу весь лес и тебя заодно!
– Хотела бы я на это посмотреть, – поддразнила его Прюденс.
Выхватив несколько мешочков с травами, Томас рассыпал их вокруг и проговорил на латинском:
– Ego vocamus upon bonitas of life, ad concertamus tergus hic malum. Imus circa me conditi annulus of ardor. Imus circa me loco custodia…[74]
