– Потом вдруг стали жалить по ночам странные насекомые. А потом выяснилось, что это не насекомые, а маленькие совсем колючки, как у кактуса. Сначала перепугались, что это яд кураре, но потом поняли, что нет. Но на них начали накатывать необъяснимые приступы страха и ужаса, им стали мерещиться разные вещи. Их словно постоянно пытались остановить, отпугнуть. Но гринго и те, что с ним, только больше радовались, все время рассматривали растения, отмечали что-то на карте. Охотники не понимают, что ищут. Пока однажды утром гринго не сказал, что двое должны вернуться. Вдвоем было опасно, но только поначалу. Потом показалось, что наоборот, их оставили в покое, они не интересны. Так они вернулись домой.
– А зачем вернулись? – полюбопытствовала Сандра.
– Говорят, что больше их услуги Джейку оказались не нужны.
– Что-то я не очень им верю…
Так как Сандра в разговоре не участвовала, ей было проще подмечать мелкие детали в жестах и мимике охотников. Она была уверена, что они сбежали. Их что-то сильно напугало в сельве. Но что?
Сердце забилось чаще от понимания, что Джейку угрожает опасность. Она должна ему как-то помочь! Но как?
Сандра разрывалась между сумасшествием и неуверенностью в себе – и желанием броситься в чащу Амазонки, чтобы спасти Джейка. Что-то определенно нужно было делать, но охотники не отвечали на вопросы Росалии и шамана и стояли на своем: Джейк отпустил их, они вернулись домой и выполнили работу.
– Ложь раскаленными углями жжет им печень, но они не хотят признаваться, – сквозь зубы сказала Росалия. Она очень переживала за Рубена. Если напуганы опытные охотники, то это повод начать нервничать. Просто так мужчины не сбежали бы. Рубен, конечно, не из пугливых, но его недостаток в том, что он не верит во все «суеверия» индейцев, хоть и относится к ним уважительно. Он ученый и смотрит на мир через призму своих убеждений, пытаясь подогнать лес под свои правила. С таким взором можно выжить в деревне, но выжить в дикой сельве… Он так и не понял, что в сельве переплетено все, соединено все со всем. И речь не только о том, как взаимодействуют друг с другом животные, как переплетаются тесно разные растения, что у него, как у ученого, вызывало восторг. Речь и о том, что мир духов и мир осязаемой реальности тоже переплетены так тесно, что граница между ними становится слишком тонка. И ее легко пересечь, даже не заметив.
Тео сохранял спокойствие, смотрел на охотников из-под полуприкрытых век и только дымил своей трубкой. Потом коротко произнес несколько слов, кивнул охотникам, и те поднялись, виновато озираясь, будто и не хотели уходить от шамана.
Некоторое время в хижине молчали. Только угли потрескивали, то вспыхивая, то угасая. Сандра не смела заговорить первой, Росалия смотрела на свои руки, опустив низко голову, а Тео дымил трубкой, прикрыв глаза.
– Когда воды Амазонки были чище, а мать-сельва баюкала каждого индейца, как свое дитя… индейцы передавали друг другу легенды о сельве-матери. Лес, в котором мы живем, не деревья, а одно, единое живое существо, которое дышит и живет по своим законам, которые белому человеку непонятны и чужды, – заговорил Тео.
Росалия переводила механически. Она не понимала, зачем шаман говорит Сандре о сельве, когда надо решать, что делать.
– Белый человек пришел сюда и пытался жить по своим законам. И он не понимал сельву. Не видел ее в каждом листке, песчинке, капле… И он принес с собой страх непонимания, сомнения, жажду подчинить себе зеленый, неизведанный мир. А что ты принесла с собой, Сандра?
Девушка посмотрела на старика испуганно, ее глаза вдруг наполнились слезами.
– Страх… – прошептала она, и слезы потекли по белым щекам. – Я всего боюсь, Тео. Мне страшно за Джейка. И очень страшно за себя. Но я не знаю, как ему помочь, потому что я даже себе помочь не могу.
– Что же тебя так пугает? – Тео наклонился к Сандре. Его темные глаза смотрели с сочувствием и теплом. И Сандра впервые заговорила о своем сумасшествии.
– Мне кажется, я схожу с ума, – слезы покатились чаще, стало невыносимо больно.
– Почему?
– Потому что со мной происходят странные вещи, я не все помню, мне снятся сны с незнакомыми людьми, а потом они мне мерещатся… В общем… – она вдруг испугалась, что наговорит лишнего и останется совсем одна, и резко замолчала.
Тео перевел взгляд на Росалию. Та кивнула незаметно для Сандры и сказала на языке ваорани:
– Гринго предупреждал меня, что она ведет себя странно. Он подозревает, что поездка вызвала у нее душевную болезнь.
Тео пожевал губами, помолчал, потом собрал во рту коричневатую от табака слюну и плюнул в костер.
– Угости нас завтраком, Росалия. Надо подумать, – сказал он, поднимаясь с земли.
Росалия поставила перед Тео и Сандрой глубокую миску с начинкой из фасоли и мяса и плоскую тарелку с круглыми лепешками. Тео первым взял лепешку, зачерпнул ей начинку и начал молча есть. Он больше не задавал Сандре вопросов, просто поглядывал на нее время от времени.
