– Быть оборотнем тяжело с одной стороны. Все могут увидеть твоего внутреннего зверя и познать его нрав. Но так мне кажется честнее. Гораздо хуже, когда люди прячут или подавляют своего зверя, доводят его до ярости или истощения и бунта. Когда в человеке просыпается зверь, ничто не ценно для него. Человеческие чувства и эмоции перестают его сдерживать. Он отдается полностью во власть инстинктам хищника. А зверь есть в каждом из нас. В каждом из нас есть нечто темное, страшное, скрытое, что мы стараемся не видеть, не замечать и всячески прячем. Вместо того, чтобы познакомиться со своей тенью, своим зверем, мы избегаем его. Расплата за это бывает страшна. Зверь просыпается, прорывается на свободу, крушит все наши рамки и устои, уничтожает все, что мешает ему быть свободным. В том числе и нас самих. Дружить со своим внутренним зверем, выводить его на прогулку, давать ему возможность побыть свободным сознательно – на это способны только очень смелые люди. Те, кто признает и принимает себя полностью, без ограничений и правил. Те, кто, подходя к зеркалу, любит свое отражение, а не ищет в нем недостатки. Те, кто не ругает и не корит себя за проступки, а прощает и любит, благодарит за урок. Но таких единицы. В большинстве из нас внутренний зверь рычит от голода и рвется на свободу, мечтая вцепиться в горло первого встречного.
– Значит, он есть и во мне? – поинтересовалась Сандра.
– Есть, – кивнул мужчина. – Очень истощенный, слабый, но горящий желанием разорвать все путы контроля и норм. Я чую его. Он иногда выглядывает, когда ты отдаешься мне. Тогда твои глаза чуть затуманиваются, сознание отключается полностью, ты хватаешься за меня, вонзаешь ногти мне в кожу, выгибаешься и двигаешься ко мне навстречу. Тогда твой зверь удовлетворенно урчит внутри тебя. И начинает игру с моим зверем. Мы оба становимся свободными душами. Мы не знаем стыда и вины. Они возвращаются к тебе после, когда ты просыпаешься. А я их не знаю. Я принял своего зверя уже давно. И я хожу с ним в паре.
Сандра при упоминании о том, что они были близки, вдруг густо покраснела и отвернулась. Но потом подумала, что это глупость: он ее выдумка, не более. Все, что было между ними, происходило только внутри нее самой.
– Ты убивал когда-нибудь? – спросила она его, чтобы отвлечь от неприятной для себя темы.
– Да. Когда пытался подавить свою сущность и не принимал себя и не понимал. После я не убивал. Я понял, что нужно для контроля над собой – давать свободу зверю. Подружиться с ним. Мне стоило это больших усилий, долгое время я подавлял его и использовал оборот, только когда он был нужен мне, чтобы действовать. Я никогда не становился зверем просто для того, чтобы он погулял на воле. А теперь даю.
– Как же мне освободить своего? – спросила Сандра, увлекшись объяснением незнакомца.
– Ты не оборотень, поэтому своего ты можешь только чувствовать. Полюби себя, прими себя, освободи себя. Ты зажата и связана по рукам и ногам. Тревожишься и боишься всего вокруг. Мир не враг тебе. Только ты можешь быть себе врагом, воображая угрозу повсюду.
– Ты не понимаешь… – Сандра покачала головой.
Нет, она не могла сказать ему, что сходит с ума. Что ее зверь затуманивает ее сознание, и она сама не знает, что творит. И даже ведет глубокие беседы сама с собой.
– Чего не понимаю? – спросил мужчина.
Но Сандра промолчала, погруженная в свои мысли. Легко сказать: перестать бояться. Но как это сделать? Ведь заставить себя не бояться невозможно. А полюбить себя… это и вовсе казалось затасканной, общей фразой. И как это почувствовать? Как понять, что любишь себя? В голове мелькнуло: доверять себе. Но Сандра тут же одернула саму себя: как доверять себе, если вот, пожалуйста, целая галлюцинация настойчиво шагает рядом? Как можно доверять себе, если она видит то, чего не видят другие?
На ночь индейцы устроили привал, развесив гамаки между деревьями.
Некоторое время Росалия и Сандра сидели около костра, в который Росалия бросила какие-то плоды, похожие на перец, чтобы отпугнуть комаров.
– Скажи, Сандра, а в твоем мире есть луна? – вдруг спросила Росалия, медитативно подняв голову и поглядывая на маленький кусочек неба над ними, где светила большая луна.
Сандра задумалась. Впервые она так остро почувствовала, что ее мир есть где-то там, очень далеко. Несутся по грязным улицам машины, стоит стеной смог, спешат по своим делам люди, не глядя друг на друга… скупают вещи, которые доказывают их важность в мире. Куда-то все время торопятся. Чего-то им все время не хватает. И над ними тоже светит луна.
– Есть, – ответила Сандра.
– Она такая же, как здесь? – спросила Росалия.
