– Не попрекай куском, я же у тебя в гостях. Я после разгрузочного дня. Мог бы чего-нибудь и посвежее предложить, кроме просроченного торта. Хочешь, чтобы я еще раз отравился, – гость с укором ткнул пальцем в синий штемпель на крышке пустой коробки от торта, – я заметил, что с годами у людей портится характер, и они игнорируют правила хорошего тона. Если бы ты жил в девятнадцатом веке, тебя никогда бы не приняли в светское общество.
– Весьма возможно, – усмехнулся Кирилл, – но это меня не сильно бы и огорчило.
– Другого ответа я от тебя не ожидал. У тебя ни капли голубой крови.
Стеф высокомерно отодвинул на середину стола недоеденный батон, и напевая полонез «Огинского», горделиво поднялся со стула.
– Помнишь, я когда-то золотом промышлял?
– Ну и что из этого? – спросил Кирилл.
– А дело в том, что я золото одному богатому клиенту сплавлял. Он из судейских. Служит судьей в апелляционном суде. Такого не грех и потревожить. По виду, матерый взяточник, руку по локоть откусит. Живодер редкий. Но с деньгами этот прохвост с сумасшедшими. И все в золото переводит. Золотые монеты собирает. У него мания на коллекцию из шести «николашек» золотых. Хочет собрать до кучи напятерку, семь с полтиной, червонец, двенадцать с полтиной, пятнадцать и четвертак. К такой коллекции, если монеты в идеальном состоянии, в Европе смело ноль «пририсовать» можно. У этого жирного гуся четвертака не хватает, для полного счастья.
– Я достану тебе золотой империал, а дальше что? – спросил Кирилл.
– А, дальше все проще пареной репы. У меня знакомый в институте Низких частот. Мы эту монету облучаем изотопами, и она на счетчик Гейгера отзывается. Я её продам этому Тяпкину-Ляпкину, а он её к своим монетам добавит. Так мы на его тайник выйдем. А там добра немерено. Не удивлюсь, если там окажется и царская золотая мясорубка с платиновыми ножами работы самого Фаберже. Был слух о её существовании в нашем городе. Мелькала она а горизонте. Возможно, он её перехватил. Вот тут и понадобится домушник. Но, такой, чтобы при надобности, мог и сейф вскрыть. Я этого гуся давно вычисляю. Живет один, на Набережной. В его отсутствие мы к нему с Гейгером и наведаемся.
– Лишь бы там не оказалось платиновой швейной машинки, – заметил Кирилл – тяжело будет тащить. А, монету ты можешь у Апазиди перехватить на время, но лучше купить или выменять. Потому, как комбинация эта не стопроцентная. Четвертак может уплыть из рук с концами.
– Да не каркай ты раньше времени, – возмутился Стеф, – от тебя доброго слова не дождешься. А к Апазидию я ни ногой. Этот жирный крокодил меня обманул за автоматы. После этого я его на дух не переношу. Ну, ничего, еще подавится. Не все коту масленица, будет ему и Великий пост. В общем, монета это твоя забота.
– Ладно, я подумаю, – согласился Кирилл, – позвони через месяц.
– Месяц ждать не буду, – отрубил Стеф. – Неделя тебе сроку.
Через десять дней Кирилл вручил Стефу золотую монету и свел с домушником по прозвищу Чистодел.
– Послезавтра монетка будет готова и будет пищать, как резаный поросенок, – радостно сказал Стеф и достал счетчик Гейгера.
Через три дня, после того, как Стеф продал монету в нужные руки, они с домушником с утра караулили на Набережной. Дождавшись, когда Ляпкин-Тяпкин подался по своим судебным делам, вскрыли три замка и оказались в квартире.
Стеф сразу же включил счетчик и стал обследовать комнаты, кухню, санузел, кладовки и антресоли. Но счетчик Гейгера так и не сработал. То ли батарейки сели, а может, золото было в другом месте.
Обстановка в квартире была спартанская и прихватить было нечего. Отсутствовала и золотая мясорубка. Стеф выдвинул ящик кухонного стола и с огорчением обнаружил отсутствие платиновых ножей.
– А судья оказался хитрее чем я думал, – проворчал себе под нос Стефан. – Придется уходить с пустыми руками.
Но неугомонный кладоискатель все-таки отыскал где-то в углу старинную напольную вазу, инкрустированную серебром.
– С шелудивой овцы хоть шерсти клок, – пробормотал Стеф себе под нос. Он снял с плечиков висевшую в платяном шкафу судейскую мантию и завернул в нее находку.
В прихожей Стеф жестом остановил Чистодела и восторженно прошептал:
– Есть! Я так и знал!!! Если хочешь что-то надежно спрятать, положи это на самом видном месте.
Стеф поставил сверток на пол и начал лихорадочно разворачивать вазу, не отрывая руки от выпуклого места на мантии.
– Наконец-то и мне улыбнулась удача, – прошептал он скороговоркой, извлекая из пришитого во внутренней части мантии потайного кармана, цилиндрический, продолговатый сверток.
Стеф оценивающе взвесил на ладони добычу, полуутвердительно и полувопросительно, глядя в глаза Чистоделу, предположил:
– Скорее всего это золотой червячный вал от царской мясорубки?! А, могут быть и монеты.
– Да разворачивай ты быстрее, не томи душу, – свистящим шепотом произнес домушник, – а то погорим не за понюх табаку.
Дрожащими руками Стеф сорвал упаковку и замер от удивления.
На его ладони лежал свернутый в рулон порнографический журнал.
