— Не смешно, — буркнул Рома, зажмурившись и дыша старательно, медленно, глубоко. — Что это вообще такое, что за абракадабра?
— Абракадабра, — кивнул Бехерович. — Но меня от нее не выворачивает, я даже почти запомнил первый абзац, так что ты либо бракованный, либо какой-то великомогучий избранный.
— На мое везение — скорее, первое. Ошиблись ребятки со мной, — Рома вымученно улыбнулся и устроил голову на сложенные на столе руки. — Может, меня отпустят?
— Вот и спросишь у ректора, — шепнул Сима и сжался, когда тяжелая рука Лемешева легла на его плечо.
— Не отвлекайтесь, господин Бехерович, — негромко обронил Александр.
— Да не вопрос, — фыркнул Сима, снова погружаясь в чтение. И так на два часа. Бесконечных, как мгновение от большого взрыва до наших дней.
— Простите, — когда урок закончился, Рома поднялся, почему-то чувствуя себя виноватым. — Я не думал, что так получится.
— Все нормально, Рома, — Александр улыбнулся ободряюще, зачем-то пощупал его лоб, приподнял лицо за подбородок кончиками пальцев, заглядывая в глаза. — Господа, учим первый параграф… завтра продолжим. Идемте, господин Силиверстов. Поговорим.
Рома кивнул и сгреб учебник со стола, выходя следом за Лемешевым.
— Такое раньше случалось?
— На моей памяти — нет. Ни когда учился сам, ни когда начал преподавать. Но Швейцарский филиал — для продвинутых студентов, так что мне сложно ответить на твой вопрос, — ответил Александр, стремительно пересекая коридор. Лестница, еще один коридор, Лестница, небольшой холл, массивная дверь, скучающий за столом парень-секретарь, увлеченно читающий «Игру престолов»…
— У себя? — спросил Лемешев у парнишки.
— Ага, — не отрываясь от книги, бросил тот в ответ. — Деймоса просил позвать… спрашивал не приехал ли Натан. Нет, не приехал…
— Спасибо, Карим, — кивнул Александр, открывая перед Ромкой дверь. — Прошу.
— Доброе утро? — Рома протиснулся внутрь и застыл у порога, чувствуя себя странно, весьма странно в этом кабинете. Никакого страха, почтения или еще чего-то. Просто… странно. Одновременно дома и где-то еще.
Лемешев легонько подтолкнул его внутрь и вошел следом, аккуратно прикрывая за собой дверь.
— Доброго, — Линдстрем поднялся из-за стола и, подойдя к Роме почти вплотную, в точности повторил жест Александра в классе. Кончиками пальцев приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — У вас хорошая память, Роман? Сможете повторить то, что прочли сейчас на занятии, глядя мне в глаза?
Лемешев неспешно пересек кабинет и остановился у широченного письменного стола, привычно опираясь о краешек бедрами.
— Может, подождем Деймоса?
— Он подойдет как только сможет, — даже не обернулся к нему Агейр.
Роман сглотнул, на миг прикрыл глаза, воскрешая в памяти строчки. Тогда они расплывались перед глазами, но сейчас текст был виден очень четко. И почему-то состоял из обычных слов, хоть и сложенных в странные предложения, а не из хаотичного набора букв.
— У всего на свете есть свой конец и свое начало. Но иногда они совпадают. И тогда нет ни конца, ни начала. Но даже бесконечность можно превратить всего лишь в точку, если смотреть на нее под правильным углом, — процитировал Рома и вскинулся, глядя на Линдстрема почти с суеверным ужасом. — Что это?!
— Полагаю, еще одно уникальное стечение обстоятельств, которое проглядели кураторы, — бросил ректор. — Мне казалось, что филиал, занимающийся Восточной Европой в достаточной степени компетентен… Что до вас, это дислексия, юноша. Знаете, что это такое? Болезнь. Своего рода вывих… зрительных нервов, хрусталиков, и зоны коры головного мозга, которая отвечает за распознание текстовой информации. Обычная реакция на стандартный текст, но любой ключ-планар в том формате, в котором он изучается в Институте, для вас мучителен. Ваш мозг его различает, и это не может не радовать. Но различает как бы это сказать… через боль. Вы уверены что не имеете проблемы, аналогичной мистеру Шеннону? Как правило с подобными трудностями сталкиваются именно невинные… — Линдстрем по-прежнему удерживал его голову, вглядываясь в глаза.
— Вы полны сюрпризов, Роман, — Лемешев закусил губу. — Что ж, тем интересней!
— Не удивлюсь, если проявится кто-нибудь еще. Это логично.
— Логично, — кивнул Александр. — Думаешь, запечатление будет уже на первой неделе?
— Нет, — покачал головой норг. — Настолько быстро ничего не случается. Я не вижу такой вероятности…
— Если вы имеете в виду, не девственник ли я, то нет, это не так, — сухо отозвался тот, глядя Линдстрему прямо в глаза. — Почему это проявилось только сейчас? Что такое ключ-планар и запечатление?
— Агейр? — в голосе Александра отчетливо послышалось предостережение. Но господин Линдстрем ему не внял.
— Первое — психосоматертическая матрица, позволяющая раскрывать, или точней сказать, взламывать энергетические блоки, выставленные природой у одаренных. Когда блок снят — дальнейшее обучение позволяет максимально раскрыть потенциал и его способность оперировать тонкими материями. О втором, простите, вам знать рано. Но повторюсь, только пока.
