I Shall Wear Midnight полностью

- И в зеркалах, - продолжила Эскарина, - и в лужах, и в бликах света на битом стекле, и в отблеске ножа. Сколько ещё способов можешь придумать? Сколько ещё страха вместить?

- Я собираюсь дать ему бой, - заявила Тиффани. - Кажется, у меня всё равно нет другого выхода. Он не похож на того, от кого можно убежать. Он будет напирать и наседать, да? Он атакует, когда чует слабость, значит, мне придётся изобрести способ стать сильнее него. Думаю, я смогу найти такой способ - в конце концов, он чем-то похож на роителя. С роителем было несложно.

Эскарина не закричала; она заговорила тихо и спокойно, но таким тоном, который звучал страшнее крика.

- Ты что, не понимаешь, насколько всё это важно, Тиффани Болит-сыродел? Тебе дан шанс победить Лукавого, но если ты проиграешь, вместе с тобой проиграет всё ведьмовство - и падёт, вместе с тобой. Он завладеет твоим телом, твоими знаниями, твоими талантами и твоей душой. И тогда, для твоей собственной пользы - и ради безопасности всех остальных, - твои сёстры-ведьмы преодолеют свои разногласия и переместят вас обоих в вечное забвение, чтобы вы не натворили новых бед. Понимаешь? Это важно! Ты должна помочь себе сама!

- Другие ведьмы меня убьют? - в ужасе переспросила Тиффани.

- Разумеется. Ты ведьма, и знаешь, что говорит Матушка Ветровоск: «Мы не делаем приятно, мы делаем правильно». Ты или он, Тиффани Болит. Проигравший умрёт. Он, к сожалению, снова появится через несколько столетий; относительно тебя предположений делать не берусь.

- Но постойте, - сказал Тиффани. - Если они готовы общими усилиями уничтожить его и меня, почему бы нам не объединиться всем вместе, чтобы сразиться с ним прямо сейчас?

- Ну конечно. Ты бы от такой помощи не отказалась, верно? Этого ты на самом деле хочешь, Тиффани Болит, здесь и сейчас? Делай выбор. Другие ведьмы, я уверена, не станут хуже думать о тебе, чтобы ты ни решила, - Эскарина подумала секунду и добавила: - Они будут так рады помочь.

«Ведьма, которая столкнулась с испытанием и отступила? - подумала Тиффани. - Ведьма, которой рады помочь, потому что она недостаточно хороша и просит помощи? Если ты сама веришь, что недостаточно хороша - ты не ведьма». Вслух она сказала:

- Я скорее погибну, пытаясь быть ведьмой, чем стану просто девчонкой, которой они все «рады помочь».

- Мисс Болит, ты демонстрируешь почти преступную самонадеянность, ошеломительную гордость и полную самоуверенность. Позволь заметить, меньшего я от настоящей ведьмы и не ожидала.

* * *

Мир слегка колыхнулся и изменился. Эскарина пропала, хотя её слова продолжали звучать у Тиффани в голове. Перед ней снова оказался гобелен, и она по-прежнему сжимала в руке головню, но теперь держала её твёрдо. Она чувствовала себя так, словно полна горячего воздуха, который почти отрывает её от пола. Всё стало каким-то странным, но Тиффани, по крайней мере, твёрдо знала, что гобелен вспыхнет, как сухая деревяшка, если коснуться его головнёй.

- Я без колебаний спалю эту старую тряпку, мистер, поверь мне. И верну тебя туда, откуда ты пришёл, мистер!

К её удивлению, чёрный человек отпрянул. Раздалось короткое шипение, и Тиффани ощутила, словно с её плеч свалился тяжкий груз, запах тоже исчез.

- Как интересно! - Тиффани резко обернулась и уставилась прямо в улыбающееся лицо Престона. - Знаешь, - сказал он, - я несколько встревожился, когда ты одеревенела на пару секунд. Думал, ты умерла. Когда я коснулся твоей руки - очень уважительно, ничего такого - ты была на ощупь, как воздух перед грозой. Тогда я подумал: «Это ведьмовские дела» и решил просто понаблюдать за тобой, а ты вдруг принялась угрожать огненной смертью этому ни в чём не повинному гобелену!

Она уставилась в глаза юноши, словно в зеркало. «Огонь, - подумала она. - Огонь однажды его убил, и он это знает. Он никогда не приблизится к огню. Огонь, вот в чём секрет. Зайчиха мчится, огня не боится. Хмм».

- На самом деле, огонь мне нравится, - заметил Престон. - Кажется, он мне не враг.

- Что?

- Опасаюсь, ты бормотала себе под нос, а я нечаянно подслушал, - пояснил Престон. - Я даже не стану спрашивать, в чём дело. Моя бабуля всегда говорила: «Не лезь в дела ведьм, а то получишь по ушам».

Тиффани посмотрела на него, и внезапно приняла решение.

- Ты умеешь хранить секреты?

Престон кивнул.

- Разумеется! Например, я никогда никому не рассказывал, что сержант втихую пописывает стишки.

- Престон, ты только что рассказал! Мне!

Престон улыбнулся.

- Да, но ведьма - это не кто-то. Бабуля всегда говорила, что рассказать что-то ведьме - всё равно что рассказать стене.

- Да, но... - начал Тиффани, и призадумалась. - А как ты узнал, что он пишет стихи?

- Это было трудно не заметить, - ответил Престон. - Он писал их, видишь ли, на страницах журнала в дежурке, видимо, ночью, когда больше делать нечего. А потом очень аккуратно вырывал эти страницы, но, видимо, так сильно жал на карандаш, что строки отпечатывались на нижних листах.