— Девочки, на самом деле это и есть хорошо, когда хочешь и можешь покупать булочки. Оксанка, ты, как всегда, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Главный принцип, так сказать, грамотного психотерапевта.
Ирку попытались загрызть прямо на месте, но не тут-то было. Асрян за несколько минут разложила ситуацию по косточкам. В конце дебатов все поняли, что родная мать — это прежде всего; и вообще, насильно мил не будешь. Помогай в меру сил и желания, как говорится; главное — не навязывайся. А если голодающие дети Африки не вызывают в конце тяжелого рабочего дня никаких эмоций, то это тоже нормальная реакция здорового человека. Вот так, все как обычно; женские разговоры цикличны, как смена дня и ночи, зимы и лета. А потом резко — тринадцатое марта, минус пять и ветер.
Так и прошел целый год, незаметно, от весны до весны, наполненный работой, друзьями, совместными поездками по миру, детьми и прочими семейными заботами. Линия кардиограммы становилась все спокойнее, все ровнее и правильнее. Кто-то доделывал ремонт, кто-то купил вторую машину в семью, кто-то переводил ребенка в престижную школу, и все это становилось поводом для пятничных бесед у Асрян. И больше никто никогда не вспоминал, сколько булочек и теплых штанов можно купить на все эти деньги, потраченные на железки, тряпки, мебель и дорогих учителей.
Ирка и я неуклонно расширяли спектр составляющих нашего досуга. Расписание становилось все более насыщенным — раз в неделю косметолог, обязательно три раза в неделю тренировки, по субботам массаж и спа. Дни протекали суетливо и быстро; под вечер я часто ловила себя на мысли, что занята целый день, но если вдуматься, приходишь к неутешительному выводу: за последние сутки не пришлось сделать ничего осмысленного, считались лишь те несколько проведенных часов около больных. Зато Асрян постоянно двигалась в рациональном направлении, ставила задачи и выполняла их, не откладывая в долгий ящик. На тот период жизни ее особенно заботили вопросы бесплатного и бессмысленного женского труда в качестве домохозяйки. Поэтому ровно через год после нашей первой поездки в Тай она стояла на пороге моей квартиры с маленькой женщиной, плохо говорящей по-русски. Десять тридцать утра, воскресенье.
— Это Косум из Бангкока. Будет убираться. Понедельник у меня, вторник у вас, среда и четверг — у девочек.
Общество большого города окончательно расслоилось на зажиточных потребителей и обслуживающую часть населения. И славно, что четыре женщины, входившие в мой бабский мирок, волею судеб оказались в первой половине. Штат персонала вокруг нас все расширялся и расширялся; представители «рабочего класса» были поделены на четыре дома по четкому расписанию — уборщица Косум, массажист Петя, маникюр-педикюр Анастасия и бессменная нянька Наталья. Стас и Катерина уже давно справлялись с передвижением и уроками сами, оставалось только покормить обедом, так что Наталья в основном занималась детьми Оксаны и Женьки. Ирка попыталась продавить вопрос с приходящей кухаркой, хотя бы два раза в неделю у каждого, но тут советское подсознание наших мужиков треснуло окончательно — все как один отказались терпеть дома еще одного чужого человека; но зная Асрян, можно было не сомневаться — это не последний раунд. Термин «рабочий класс» был введен Иркой после того, как она составила расписание; ей казалось, так всем будет проще и понятней. Девочки не сопротивлялись. А что до меня — то такой ярлык мне страшно не нравился, потому что совершенно было неясно, чем отличались от нас нянька Наталья или несчастная девушка из Бангкока, приехавшая из своей страны в адский холод по нужде.
Женька еле вытерпела отсидку в декрете и уже вовсю носилась по городу между новостройками в Купчино и модной вторичкой на Обводном канале. Многомесячное заточение настолько подорвало и без того неспокойную Женькину психику, что маленькая Даша имела все шансы вырасти самым адаптированным к множеству родственников ребенком. В апреле две тысячи двенадцатого, как только Женька вышла на тропу войны, наметился резкий подъем продаж на рынке недвижимости, и теперь вечерами прелестная девчушка как минимум несколько раз в неделю проводила день то у нас, то у Оксанки. Женькин муж Анатолий теперь занимал ответственный пост в администрации Московского района и домой приходил поздно; нянька Наталья к тому времени совсем выбилась из сил и наотрез отказалась от сверхурочных. Посему довольно часто Женька прибегала около пяти, впопыхах оставляла нам дите, горшок, пару памперсов на всякий случай и вечернюю кормежку. Беспутная мамаша возвращалась не ранее девяти; возбужденно благодарила и убегала, подхватив дочь.
Что касается меня, то в один прекрасный день я с ужасом осознала, что как минимум месяц не брала в руки ни одну медицинскую книгу или новый журнал.
