Все равно накрыла паника. За несколько часов спокойное существование последних лет разрушено, причем мной же; а самое ужасное — если Чарминг захочет это повторить, то шантажировать не понадобится, я буду на сто процентов согласна.
Надела мужнины тапки, завернулась в теплое покрывало и вышла в подъезд. Заначка обнаружилась без труда, фарфоровое блюдце тоже на месте; ароматный дымок успокаивал начинающуюся истерику.
В углу под лестницей стоял большой допотопный шкаф нашего дворника; дверца приоткрыта, и я увидела аккуратно расставленные металлические совки. Ручки самодельно выпилены из толстых веток огромного тополя, растущего во дворе со времен царя Гороха; рядом пара метел, изготовленных из того же одинокого дерева. Я подумала — в нашем дворе техника уборки не менялась последние пару сотен лет, без сомнения. Стало весело; я представила нашего нордического узбека Мусу в серых валенках, ушанке и огромном тулупе, как обычно изображали дворников на картинках из далекого прошлого. Дворники были почитаемые и уважаемые люди; очень жаль, что теперь это не так.
Посторонний резкий звук нарушил ход мыслей. Соседская дверь открылась, из нее вышла маленькая бледная девушка. Второй раз, как вижу это загадочное создание, явно страдающее бессонницей. На голове странная неопрятная шляпка, бесформенное длинное платье, в руках увесистый сверток. Как и в прошлый раз, молча проскочила мимо. То ли не увидела меня, то ли сделала вид, что не замечает; грустная и целеустремленная. Я успела разглядеть — в свертке несколько толстых книг, и через несколько минут в парадной еще оставался все тот же слишком резкий запах лаванды.
Я завалилась спать в Катькиной кровати, решив отложить умывание и переодевание до утра. На следующий день проснулась около двенадцати, от звука телефонного звонка. Принц Чарминг знал, когда главный врач вернется из Барселоны.
— Привет, Елена Прекрасная, стою под твоими окнами! Через двадцать минут не спустишься, начну петь серенаду.
— Боже, Гела! Не смей даже выходить из машины! Меня все соседи знают! И вообще, мне надо забирать ребенка от бабушки.
— Вчера ты говорила про уборщицу. Я же обещал — шантаж и угрозы, Леночка; жду не более двадцати минут.
— Мне надо в ванную и хоть немного накраситься!
— Только не говори мне, что собираешься краситься перед сексом с пластическим хирургом.
— Боже, какой вы циник, доктор, просто невероятно.
— Время пошло.
По дороге на Василеостровскую успела позвонить маме и что-то придумать, чтобы Катерина протусовалась у них до вечера; потом Асрян — отмена похода в Кировский театр на балет. Дети останутся без окультуривания, хотя на тот момент меня это совершенно не волновало. Самое прекрасное место в холостяцкой квартире — ненормально пушистый белый ковер на полу; через три часа безумия окончательно выдохлись и продолжили день бутылкой шампанского.
— Хочу выпить за прекрасную женщину. Вообще, Леночка, насмотревшись на многие варианты женской биологии, начинаешь ценить естественные подарки природы.
— Неужели нет места, на которое можно со скальпелем замахнуться?
— Я все внимательно рассмотрел, пока что нет. Даже грудь — не стоит трогать, как раз нужный размер. Но если что-то появится, сразу сообщу.
— Буду ждать, доктор.
В воскресенье я с большим трудом заставила себя отказаться от свидания; нужно время, что бы вернуться в собственную жизнь. Гела пытался атаковать и в понедельник, как только закончился рабочий день; сдержать его порыв мне стоило громадных усилий.
