На пороге нашей квартиры Аленка появилась в субботу утром. Тихая и, судя по кругам под глазами, зареванная. Встретила ее мама, но ничего сделать так и не успела. Потому что уже давно проснувшаяся сестренка засекла ее приход и тут же настучала мне.
– Ром, там Аленка пришла! Они с мамой разговаривают! – разнесся по всей квартире ее звонкий голосок. Она мою красавицу всегда любила. И в том, оставшемся в прошлом будущем, и сейчас…
Я тоже к тому моменту уже встал и полчаса как терзал дедову пишущую машинку. За последние полтора года, то есть с того момента, как я начал ее эксплуатировать на профессиональной основе, она изрядно разболталась. Поэтому я решил, что с очередного гонорара постараюсь купить себе новую. И желательно электрическую. Те хоть и весили как холодильник, зато были намного прочнее. Да и печатать на них было куда удобнее… Но это было весьма непросто. Во-первых, пишущие машинки, как и почти все в СССР, кроме хлебобулочных изделий, макарон, молока и, пожалуй, мороженого, являлись довольно большим дефицитом. Так что достать их можно было только «по знакомству». Ну и, во-вторых, они еще и считались «множительной техникой». Вследствие чего их требовалось ставить на учет в местном отделении КГБ. А ну как ты, такой-сякой, листовки антисоветские на них печатать вздумаешь? Тут-то мы тебя и прищучим…
Когда моя любовь вошла в комнату и испуганно замерла у двери, я, несмотря на все свои планы еще чуть-чуть «подержать паузу» и выжать из нее по максимуму, не выдержал. Потому что едва не задохнулся от нежности и любви. Так что я тут же вскочил со стула и, одним прыжком подскочив к ней, крепко ее обнял. Она замерла, вскинув взгляд и с отчаянной надеждой уставившись на меня, а затем опустила голову и, уткнувшись лицом мне в грудь, горько, но облегченно заплакала…
Следующие две недели мы с Аленкой почти не расставались. Когда я приходил из школы – она уже ждала меня в моей комнате. После чего мы вместе шли в «художку», в «музыкалку», а когда у нее были занятия в бассейне, я сначала сопровождал ее, а потом бежал на бокс. Вечером я садился за пишущую машинку, а она, рядышком, делала уроки. А потом я провожал ее до дома… Черт возьми – это было реально здорово!
Вторую повесть я привез в «Пионерскую правду» в конце февраля. Лора Саркисовна встретила меня очень радушно. Ну да мы с ней весь прошедший год активно перезванивались…
– Заходи Рома-джан, садись. Как твои дела? Как Анаит? Давно Амазаспа Хачатуровича видел?
Побеседовали мы очень мило. А когда в конце я осторожно затронул вопрос насчет книжки, она понимающе улыбнулась:
– Есть у меня в «Молодой гвардии» один хороший знакомый – Володенька Бушманов. Ответственный секретарь. Я когда твою рукопись вычитаю – ему позвоню, поговорю. Может, что и получится…
Через две недели мы снова поехали с мамой заключать договор на публикацию в «Пионерке» моей новой повести. А в начале апреля меня пригласили уже в «Молодую гвардию»…
Начало встречи меня реально напрягло. Не знаю, что там про меня рассказала Лора Саркисовна, но в издательстве меня встретили не очень-то приветливо.
– Марков? – боднул меня этаким сердито-озадаченным взглядом какой-то мужик, сидевший в том самом кабинете, в который мне велели подойти. – А-а-а, это про тебя Бушманов говорил. И чего тебе надо?
– Э-э-э… – несколько ошарашенно начал я, ошеломленный подобным приемом, но в этот момент на столе у мужика зазвонил телефон. Он махнул мне рукой, мол, подожди, не до тебя сейчас, и схватил трубку.
– Слушаю… Да где ж я вам ее возьму-то?! Народ-то сейчас совсем на подъем тяжелый. Сами же знаете, это только по телевизору вещают, что молодежь буром прет на комсомольские стройки, а на самом деле… Да я… Да если б… Да понял я, понял… – И он раздраженно бросил трубку на рычаг, после чего вытащил из кармана пачку болгарских сигарет «Ту-134» и угрюмо закурил. Не обращая внимания на сидящего всего в метре перед ним школьника. Ну, то есть меня…
– Ладно, чего там у тебя?
Но я проигнорировал вопрос. Потому что рассказывать, что мне нужно и что я надеюсь получить, когда собеседник в таком настроении, – это завалить дело. Сначала нужно это настроение изменить. Ну если ты, конечно, хочешь, чтобы разговор окончился успешно для тебя… А что может лучше изменить настроение, нежели предложенная человеку помощь?
– Скажите, а в чем у вас проблема?
Мужик зло зыркнул на меня:
– Мальчик, а тебе не кажется, что это не твое дело?
– Может, и так, а может, и нет. Вы расскажите. Я вообще талантливый. И на идеи богатый. – Тут я максимально очаровательно улыбнулся. Мужик пару мгновений недоуменно пялился на меня, а потом хмыкнул:
– Ну раз так – предложи мне какую-нибудь идею, иллюстрирующую низовую инициативу и энтузиазм масс. Причем не идею рассказа или статьи, а нечто этакое, реальное. – Он взмахнул рукой.
Я задумался. Ну и вопросики тут задают!
– И, главное, патриотичное, – добил меня мужик напоследок. И вот тут у меня забрезжило.
– Репортаж, что ли, надо сделать к девятому мая?
Мужик криво усмехнулся, но ничего не ответил.
