– Тогда – слушайте. У меня дед был отличным лыжником…
– Не пойдет. – Мужик раздраженно махнул рукой. – Зима уже заканчивается. Снега на ули…
– Подождите, – вскинул я руку. – Вы дослушайте! Так вот – он был отличным лыжником. И в тридцать восьмом его призвали в армию. Он попал в Кремлевский полк. А осенью тридцать девятого его, в составе других лыжников, отобрали для участия в агитационном кроссе имени Тимошенко. Батальон лыжников из Кремлевского полка и ОМСДОН должен был за две недели дойти на лыжах от Москвы до Ленинграда. Но! Пока они шли – началась Финская война. И весь батальон прямым ходом…
Мужик молча дослушал мою идею, после чего снова достал пачку и прикурил новую сигарету. Пару минут он, куря, смотрел в окно, потом вздохнул и повернулся ко мне:
– Ты комсомолец?
– Да, в конце прошлого года приняли.
– А какое расстояние от этой вашей Стрелковки до твоего города?
– Около двадцати километров.
– И что, пробежишь?
– Пф… – Я небрежно фыркнул. – Легко! Причем не только я, но и моя подруга. А она, кстати, еще пионерка. Мы уже несколько раз туда бегали. Причем я два раза даже, и туда, и обратно…
Взгляд мужика стал намного более уважительным. Причем, как я понял, это было вызвано не столько моими физическими кондициями, сколько наличием подруги-пионерки.
– Силе-он! – Он покачал головой. Потом снова задумался. После чего спросил:
– Если я к тебе подъеду – покажешь, где это все?
– Легко! – снова повторил я.
– Хорошо. – Он хлопнул ладонью по столу и, похоже, собрался встать, но спохватился:
– Так чего ты приходил-то?
Я смущенно улыбнулся:
– Да у меня тут две повести в «Пионерской правде» вышли. Большие. По объему они как раз на книгу…
Потом был почти месяц всяческих согласований, собеседований, медицинских обследований и встреч с начальством различного уровня – от областного, до общесоюзно-комсомольского. Нам с Аленкой даже пришлось сдать нечто вроде зачета, пробежав под наблюдением пары медиков, а также местного секретаря горкома комсомола и прибывшего из Москвы ревизора от ЦК ВЛКСМ «двадцатку» на городском стадионе «Труд». После чего «спонтанно возникшей» низовой инициативе молодых комсомольцев и пионеров нашего города – особенным образом отметить очередную годовщину Победы советского народа в Великой Отечественной войне был дан зеленый свет… А в мае я заключил договор на публикацию моей первой книжки в издательстве «Молодая гвардия». Причем зам главного редактора, который и был тем самым мужиком, с которым я разговаривал во время первого посещения издательства, пообещал мне, что если с забегом пионеров и комсомольцев в честь Дня Победы по маршруту «родина маршала Г. К. Жукова деревня Стрелковка – первый советский наукоград» все будет отлично, мне одобрят самый большой для стартовой книги тираж и выпишут максимально возможный аванс.
Раннее утро девятого мая для нас с Аленкой началось в пять часов. Именно в это время нас с ней забрала машина, которая довезла нашу парочку до деревни Стрелковка.
Когда мы подъехали, на улице уже рассвело, но было еще достаточно свежо. Если не сказать холодно.
Того величественного памятника Маршалу Победы, который я помнил, здесь еще не было, но его бюст вполне имелся в наличии. А вокруг бюста топталось почти два десятка унылых и поеживающихся людей – телевизионщики, корреспонденты печатных СМИ и радио, местное партийное и комсомольское начальство. И, как выяснилось чуть позже, – не только местное…
Когда мы выбрались из машины, Аленка тут же спряталась за мою спину, несколько испуганно выглядывая оттуда. Она вообще очень не хотела принимать во всем этом какое бы то ни было участие, но после нашей размолвки не рискнула сразу отказаться. А потом ситуация быстро развернулась таким образом, что отказ стал приравниваться к измене Родине. Ну почти…
– Ну что, молодежь, готовы? – подошел к нам какой-то достаточно молодой и улыбчивый мужик в очках. Я окинул его настороженным взглядом. Он усмехнулся и протянул руку:
– Борис Пастухов, секретарь ЦК ВЛКСМ.
– Первый секретарь ЦК ВЛКСМ? – Я вытаращил глаза. – Я думал, вы у могилы Неизвестного солдата должны быть. Венки возлагать вместе с остальными первыми лицами.
Пастухов рассмеялся:
– Нет, первый у нас – товарищ Тяжельников…
