Я — Петрушка, живая кукла, и сшил меня мастер Трофим, мой отец. Он надеялся, что я сделаюсь его помощником и научусь его ремеслу, но эти надежды так и не сбылись. Не получился из меня ни портной, ни сапожник, ни кузнец, и виной всему — море.
Кукольная страна, в которой я жил, лежала на берегу моря, а дом мастера Трофима, окруженный душистым садом, находился на краю города. Из окна я видел безбрежный морской простор. Может быть, поэтому, а может быть, потому, что я такой непоседа, со мной всегда случались удивительные вещи. Так, однажды, по воле случая, я попал в самую настоящую пустыню. Сыпучие песчаные барханы были похожи на морские волны. Такой песчаный бархан мог очень просто засыпать человека. Я сам чуть не попал под такой бархан, только чудом спасся. Солнце едва не выжгло на моем лице все краски, а правитель пустыни чуть не превратил меня в раба. Мастер Трофим сумел отыскать меня, и я, невредимый, вернулся в мою родную страну. А в другой раз, когда я катался на лодке, ураганный ветер занес меня на незнакомый остров. Там росли высокие пальмы и расстилались рисовые поля. В джунглях бродили полосатые тигры и картаво кричали разноцветные попугаи. Там тоже я попадал в опасные положения, но благодаря своей смекалке и помощи добрых людей остался жив и благополучно вернулся на родину. Мой отец обрадовался и взял с меня слово, что я теперь никуда не уйду из дома и не оставлю его одного. На радостях я обещал ему это и вовсе не думал, что сдержать обещание будет так трудно, потому что море по-прежнему манило меня своей голубизной и простором, как будто сулило показать новые страны и познакомить с новыми людьми.
Каждое утро, когда солнце с синего неба заглядывало ко мне в окошко, я открывал глаза, вдыхал запахи цветущей резеды, спелых яблок и смотрел в окно на далекий морской горизонт. Нет ли нового корабля, который идет к нам в порт. Так было и в тот день, когда мастер Трофим уехал к Ваньке-Встаньке, чтобы помочь ему строить новый дом.
— Тебе придется пожить здесь одному, — сказал он. — Следи за садом и не уходи далеко от дома.
Проводив отца, я взглянул на море и увидел, что из-за горизонта выглядывают белые крылья парусов. «Интересно, из какой страны идет этот корабль?»-подумал я и побежал на берег. Там собралась толпа. С пригорка из соседней деревни бежали девушки в легких тапочках, в цветастых косынках. В руках они несли корзины, в которых рдела душистая малина, краснела спелая вишня. Женщины в длинных темных платьях тащили бидоны с малосольными огурцами, блюда с только что сваренной картошкой, куски дымящегося мяса. Сюда на берег сбежались мальчишки со всего города и, забравшись на тумбы, угадывали, что привезли на этом корабле. Ткацкие станки, мешки с зерном или свежераспиленные доски. Корабль остановился. Опустились огромные паруса, и матросы вместе с капитаном, высоким, широкоплечим человеком, сошли на берег. Они прошли мимо девушек с вишней и малиной, мимо крестьянок с огурцами и картошкой, мимо мастеровых, которые вынесли навстречу дубовые бочки, кожаные сапоги, соломенные шляпы. Матросы с капитаном поднялись на гору, и следом за ними помчались босоногие мальчишки. Матросы остановились у аптеки, а капитан вошел туда. Вскоре он вернулся, и вместе с ним вышел аптекарь. Он был без шляпы, венчик волос вокруг лысины стоял торчком, узенькая бороденка воинственно выставилась вперед, а очки сползли на нос.
— Берите все. Я вам подводу подам, — торопливо проглатывая слова, говорил он капитану. Подозвал ближайшего мальчишку и послал за лошадью.
Подъехала подвода. На телегу стали грузить ящики с бутылками, картонные коробки с порошками и мазью, пробирки с какой-то прозрачной жидкостью, пучки сушеных трав.
— А полынь вам не надо? — спросил я насмешливо, когда рослый капитан проходил мимо меня.
Он остановился, вынул изо рта дымящуюся трубку и, не глядя на меня, сказал:
— Берем и полынь, и пиявок, и сушеную малину.
Мою насмешку он не заметил, а я все так же насмешливо продолжал:
— Я знаю поляну. Там столько полыни, что можно целый корабль завалить. Надо?
— Надо. — Капитан повернулся и махнул рукой маленькому матросику, которого я сначала даже не заметил. — Иди сюда, Ежик. Пойдешь с этим парнем. Соберете полыни, сколько сможете. И несите на корабль.
Капитан с командой пошли к следующей аптеке, а я с Ежиком — на поляну.
— Тебя как зовут? — спросил Ежик и посмотрел на меня узкими глазенками.
— Петрушка, живая кукла, — представился я.
— Правда? — Глаза матросика из узких стали круглыми, а рот приоткрылся. Видно было, что он удивлен и не верит мне, и в то же время боится, и даже жалеет, что не пошел вместе с капитаном опустошать следующую аптеку.
