Когда я заявил Потию что бой заранее нечестный из-за отсутствия у меня когтей, тот нашел выход и у меня появились когти. Нет, никакой магии или чуда – генетика. И чтобы мое тело не стало сплошным шрамом, я обзавелся и регенерацией котэр. Теперь мое тело быстро заживляло раны, и я мог ежедневно развлекать своими боями на арене всех желающих посмотреть на это.
Естественно вначале моей «карьеры» гладиатора я почти всегда проигрывал. Но полукотов похоже это заводило больше моих побед. Секс окровавленных тел, насилие, грязь и моя покорность их возбуждали и билеты на бои разлетались с бешенной скоростью.
Я был вечно уставший, злой и недовольный такой жизнью. Побег откладывался день за днем. Сил не оставалось ни на что, в конце дня едва хватало сил добраться до подстилки и заснуть, обняв своих детей. Выхода не было, но я не смирился. Мечтал, что однажды хорошенько отдохну и наконец придумаю план побега.
Время бежало, не щадило, отсчитывая день за днем. За три года проведенных в этом бесконечном Аду я превратился в машину для убийств. Ежедневные тренировки, унижения и безысходность разжигали мою ненависть к котам, заставляя побеждать. Победы стали чаще и тогда не меня, а я уже имел право трахнуть проигравшего. Таковы правила. Кто проиграл того и имеют. Вот тогда я отрывался по полной. Насиловал и унижал своих обидчиков на глазах у остальных. Публику и это возбуждало и они все равно приходили посмотреть на бои и при любом раскладе оставались довольными.
Так дальше продолжаться не могло. Умом я это понимал, но сделать ничего не мог. Многие из болельщиков захотели, чтоб их самки понесли от такого сильного, разумного и говорящего питомца. Тем более Потий давал сто процентную гарантию, что детки под их присмотром родятся точно такие как я.
Естественно я был против такого произвола с его стороны. Каждый раз, когда я пытался возразить, мне напоминали про моих первых детей и Райсе.
– Что ты выкаблучиваешься, животное? У меня на твоих первенцев давно очередь выстроилась. Хочешь, чтоб я их продал? – говорил он мне, когда прилетал на вертолете на бои. – У нас был уговор. Ты выполняешь все, что тебе прикажут и твои дети будут с тобой. Райс кстати заканчивает учебу и его дальнейшая судьба в твоих руках.
– Я согласился только из-за имеющих у меня детей, но не было уговора, что ты и твои прихлебалы, будут их плодить и продавать как рабов. Это ты нарушаешь наш договор, – возразил я черному котэру.
– Ничего я не нарушаю! Ты должен делать все, что тебе скажут – таков был уговор. Кто ты такой чтоб диктовать мне свои условия? Питомец, общественная шлюха и неудачник.
После таких оскорблений я бросился на него и хотел его ударить, но мне не дал долбанный ошейник. Боль была невыносимая, мое тело согнулось, ноги подкосились и я упал, скорчившись, застонав от боли.
– Помни свое место, низший. Ты будешь трахать ту самку, на которую я тебе укажу и точка. Мне нужны деньги, много денег и ты и твое тело всего лишь способ разбогатеть. А будешь сопротивляться, я могу забыть про обещанную осторожность и заставить. Понял? Не слышу? – спросил меня Потий и сильно пнул сапогом в бок.
– Пошел на хуй, извращенец, – сорвался я. В тот момент у меня что-то щелкнуло внутри. Я сломался. Мне было похуй на все и всех. Я устал, сильно устал, от такой жизни. Теперь мне стало все равно. Одночленственно. Пошли они все на хуй. Надоело пресмыкаться. Надоело, что на меня давят через имеющихся детей, чтоб завести их еще больше. Плевать стало и на судьбу Райса. Кто он мне? Ради чего я терплю все это? Да, он мне никто. Не буду я больше добровольной марионеткой. И гори оно, все синим пламенем.
– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.
И было все, так как сказал Потий. Меня чем-то накачали и впихнули в клетку сразу к трем самкам. Мозг протестовал, а тело? Оно не реагировало на протесты и зажило собственной жизнью. Я трахал этих не разумных самок как животное во время гона. Сильно, по-животному жестко не заботясь об их наслаждении и комфорте. Брал и драл как никогда в жизни. Долго, по несколько раз. Откуда только силы брались? Не понимал. Чем меня таким накачали неизвестно. Я не контролировал процесс соития – он контролировал меня. Это было жутко.
Когда мне дал посмотреть видео Понтий, стало стыдно за свои действия. Так не может действовать человек разумный. Одни инстинкты и не капли разума. Там в кадрах не человек, а животное. Теперь я не верил, что мог такое творить, но творил.
– Нравиться? – спросил он меня и забрал из моих рук планшет. – Если не одумаешься, так будет всегда. Убедился? Что ты животное? Действующее не на разуме, а на одних инстинктах. Тебе нельзя жить свободным среди нормальных и порядочных котэр. Вот она твоя истинная суть. Фил говорил, что ты можешь себя контролировать, но видео доказывает, что нет. Тебе, как и твоим детям без хозяина в нашем мире нельзя.
– И кто же мой хозяин? Ты?
