Сказала бы, что — не мой мужчина, признав в нем лишь наставника, которым он, по сути, и стал, но быть категоричной не торопилась, едва ли не впервые после ухода Искандера согласившись с тем, что жить лишь ради того, чтобы искать смерти, по меньшей мере, глупо.
Милость и милосердие…
Между нами два-три шага… Моя беспомощность и его… нет, не отстраненность, понимание, что этот бой можно вести лишь на равных:
— Для кайри — стремление поклоняться, признавая ее близость к Богине. Трепет прикосновений, готовность, не задумываясь, отдать себя. Невозмоҗность существования, если ее величие принадлежит другому. Кайри — путь вперед, в вечность…
— А я?
— Ты? — он не улыбнулся, да и в выражении лица ничего не изменилось, оставив его… тем самым, недосягаемым жрецом высшего посвящения.
Вот только слова были… простыми и незатейливыми. Из тех, которым веришь:
— Иногда тебя, как ты говоришь, хочется пристрелить. Иногда — встать рядом на мостике и позволить себе быть безумным. Иногда — просто молчать, чувствуя, что большего и не надо. А иногда… Я позову Юлиана, — оборвал Дҗориш сам себя и, не резко, но стремительно развернувшись, направился к двери.
— Господин эрари… — остановила я его. Он сделал ещё шаг… — Вы опять без плаща…
— Но ты ведь не доложишь об этом капитану Дарфину? — не задумываясь, как если бы был готов к тому, что услышал, заметил он.
Закрыть бы глаза и… ңе думать!
Не думать об этих минутах, о смысле того, о чем он говорил, о том, что я скажу или… не скажу сыну.
О капитане Дарфине, чей визит, скорее всего, мне ещё предстояло пережить.
О парнях, для которых покинуть коридор не увидив меня живой, было сродни предательсту.
Об отце. Индарсе. О каңгоре Аршане…
— Не доложу, — успокоила я его и… все-таки их закрыла.
Всего на минуту… прежде чем вновь стать сильной.
Если у него был дом, то именно здесь, на борту «Ирхачи».
Бывший флагман армады Храма Судьбы…
Бывший лиската…
Там, а не здесь, они оба были чужими.
Дверь тамбура чуть слышно чмокнула, на миг вернув к разговору с капитаном Таши.
Сильная женщина… Сильная, свободолюбивая, способная повести за собой, но…
У нее тоже был свой дом. И в этом доме была ее семья, ради которой она была готова и на невозможное.
— Господин эрари…
Джориш набросил на плечи поданный Валентиром плащ, застегнул, и лишь после этого повернулся к подошедшему офицеру.
Станислав Ром. Сорок восемь лет. Место рождения — Земля, но это если по документам, по факту — борт крейсера «Кирай». Сирота.
Мать — офицер флота Галактического Союза, умерла во время тяжелых преждевременных родов.
Отец — неизвестен, если не брать во внимание данные СБ, вывернувшейся наизнанку, но узнавшей все о каждом из членов экипажа бывшей «Легенды». Лаишь Рихэль, участник совместной программы по разработке тестов для выявления ментального дара у людей, жрец высшего посвящения Храма Судьбы.
До двенадцати лет Станислав рос в приемной семье под контролем соответствующего ведомства. Особых данных не проявил, был снят с учета.
Затем — кадетский корпус, законченная с отличием военно-медицинская академия. Служба.
За отказ от выполнения приказа во время конфликта между Галактическим Союзом и Самаринией лишен воинского звания и гражданства. До окончания военных действий находился под надзором, после подписания мирного довогора покинул Союз.
Следующий пункт биографии — фармацевтическая корпорация «Сибел», ведущий разработчик ботов и ДНК-корректоров. Четыре года — старший медик одной из экспериментальных лабораторий. Утечка информации, благодаря которой стало известно, на ком именно тестировались не прошедшие аттестацию препараты — допросы под ментальным сканом показали его непричастность, но мало кто сомневался в том, кто именно собирал данные, скандал, суд. За несколько дней до приговора — контракт с частной военной организацией «Легион-Рэй», даже не скрывавшей своей наемничьей сути. Работа на территории более десятка секторов и альянсов. Люцения, Приам, Самариния — в составе охраны по сопровождению грузов, Корон, Иваруш…
Их пути пересеклись на Латойе. Спустя год после завершения договора…
— Старший лейтенант Ром…
Комиссия, признавшая девятилетнего Станислава бездарным, допустила ошибку. Способности у мальчика были, но проявились значительно позже и в другой форме. Как и у его отца, который не знал о рождении у него сына и не узнал его, встав рядом у операционного стола.
— Я могу уточнить результаты ментальной проверки лидер-капитана?
Валентир отступил, создав иллюзию, что разговор шел один на один.
— О какой проверке идет речь? — «Очеловечивать» интонациями свой вопрос Джориш даже не пытался.
Ни в этих обстоятельствах. И ни с этим собеседником.
— Господин эрари… — офицер не шевельңулся, но Джориш оценил его внешнюю «расслабленность».
Спокойствие. Уверенность, выведенная на уровень убежденности. Эмоциональный и ментальный контроль, выставлявший их «на равных». Не в варианте: жрец — не жрец, а в том, когда на заданный вопрос должен последовать обязательный ответ.
— Я не имею полномочий на ментальную проверку лидер-капитана Орловой. Если у вас есть основания предполагать…
