Основа привязки в генетике, но без ментальной составляющей корректоры решили бы эту проблему без труда. Изменить настройку разума, способного существовать лишь в границах определенной напряженности вибрации планеты, обычными способами было практически невозможно.
Они исходили из положения, что способности по взаимодействию с природой, которые проявляли женщины скайлов, имели ту же основу…
Похоже, ошибались.
— Когда ты успел?! — «очнулся» он так же неожиданно, как и ушел в себя. Лица Джориша, скрытого низко надвинутым капюшоном не видел, но это было и не к чему. Бывший лиската…
— Она натолкнула. И — он.
— Долг — для него, ответственность — для нее… — Валентир оглянулся.
Площадка перед тамбуром медицинского модуля пуста, но ему было известно, что творилось за дверью.
Три команды… Все, кто мог шевелиться…
— Это — иллюзия, — жестко, твердо произнес Джориш. — Нужны новые расчеты и перенастройка Альдоров. Если теория верна, мы сумеем значительно увеличить эффективность облучения.
— Если твоя теория окажется верна, — в голосе Валентира можно было услышать отголоски злости, — то кангору Аршану придется вернуться к вопросу нашего участия в подготовке планет к эвакуации. И не только к нему…
Он замолчал, отреагировав на знак Джориша. Вызов…
— Генерал Орлов, — Джориш поднялся на платформу. — Доложи о моих предположениях иллире Ильдару.
— Как прикажете, господин эрари, — склонился Валентир, отходя от границы защитного поля.
— Господин генерал…
Отсеку связи Джориш предпочел личную каюту. Уровень защиты тот же, но символ…
Он имел полное право отказать генералу в разговоре, но иногда стоило поступиться этим самым правом, получив значительно большее. Не доверие… оно зарабатывалось там, в бою, где отметки на навигационных картах не делили по принадлежности, понимание общности ценностей, ставших базисом для разных культур.
— Я могу узнать результаты ментальной проверки лидер-капитана Орловой?
Вопрос был практически тем же. Интонации…
— Доклад адмиралу Соболеву отправлен, — Джориш скинул плащ, присел в кресло, перетянув ближе внешку.
Усталось на лице одного…
Усталость в голосе другого…
Он не солгал, сказав однажды Элизабет, что может стать ею. Ею. Им. Ими…
Сейчас он предпочел остаться собой. Просто мужчина. Просто воин. Просто… отец, которому не приходится беспокоиться о своих детях.
— Проверка лидер-капитана Орловой не выявила искажения ментальной матрицы. Ее разум был полностью готов к контакту с Альдором на таком уровне. Проблемы с памятью носят временный характер и связаны с физиологическими нагрузками во время работы в сверхускоренном режиме. Как только она восстановится достаточно…
Он оборвал себя сам. Посмотрел на генерала, сидевшего с той стороны экрана. Улыбнулся… нет, не в стремлении вызвать симпатию или добавить личностного этому нелегкому общению.
Все опять было просто… Ее путь к свободе. Его путь к свободе…
— Представляю я себе лицо Римана, когда он узнает, что ваша дочь не только выдержала слияние с разумом Альдора, но и взяла контроль над ним на себя… — И добавил, посмотрев в глаза тут же «закостеневшему» генералу: — Но он — не узнает. У этого мира достаточно тех, кто обеспечивает ему устойчивость и явная нехватка способных летать…
Нехватка способных летать…
К его сожалению, сам он значился в первом списке…
Огонь трещал, вскидывался, играл блуждающими по полу и стенам тенями… Вспыхивал красками, успокаивал мягкими переливами, рождал ни с чем не сравнимое ощущение покоя.
Недосягаемого! Невозможного! Всеобъемлющего!
— Сашшшшааа…
— Нет, — Кабарга перекатился через плечо, «уходя» от брошенного в него мяча. — Саша!
— Нет! — звонко засмеялась Кэт. Захлопала в ладоши. — Сашшшшаааа…
— Я лечу с вами, — Олиш хлебнул вино, как воду. Откинулся на спинку кресла…
Дома…
Это было одновременно больно и… щемяще-трогательно.
— И как ты объяснишь это ей? — Горевски кивнул на игравшую с Кабаргой сестру. — Как ты объяснишь это матери?!
— Объясню, — коротко бросил Олиш, поправив закрывавшую глаз повязку. — Я должен знать, что затевается…
— Олиш, лови!
Хватило мгновения, чтобы он отставил бокал и бросил тело вперед, к летящему мечу. Перехватил в воздухе, прижав к себе, повторил трюк Кабарги, тут же пружинисто поднявшись на ноги:
— Поймал! — поднял он игрушку над головой, крутанул, зафиксировав на одном пальце.
Кэтрин смеялась, глядя на него. Волосы, похожие на всполохи пламени, растрепались… прядка нарисовала тонкую линию по щеке к губе…
Маргрет Кураи и тут сделала по-своему, посчитав, что седина портит женский характер.
— Держи, — он подошел к жене, подал ей мяч, поймав себя на остром желании провести ладонью по уже очерченному беременностью животу. — Тебе не пора отдыхать? — наклонился, вдохнув аромат ее тела…
— Нет, — улыбнувшись, качнула она головй. — Я не устала…
Медики, во главе с Роговым, который продолжал наблюдать Кэтрин, особо не обнадеживали, но и мрачности прогнозам не добавляли. Изменения были, но время растягивало их, создавая иллюзию беспощадности по отношению к этой женщине-ребенку.
