— Мы не могли бы пройтись? — ее взгляд не был спокойным, но для соответствующих выводов недостаточно. То, что последние двое суток тянула на себе эта женщина, иначе, как подвигом, не называлось.
— С удовольствием, — пусть и натужно, но улыбнулась я.
Хотелось не просто движения, хотелось идти, идти, идти… обманывая саму себя.
Забыв об иллюзорности мира, данные с диагноста которого уже давно зашкаливали на красном.
О надежде в глазах женщин.
О мужчинах, познавших, что такое недоверие.
О каждом из них, выбравших из двух слов на дисплее своего комма то, за которым был страшный путь в никуда…
Гул защитный полей. Жесткий ритм прорывавшихся сквозь него команд. Сумрак, оставлявший один на один с рабочим терминалом…
Это было там. Здесь властвовал вечер. Теплый, мягкий, похожий на иллюзию, из которой так не хотелось вырываться.
— У Кьесы есть дочь, — остановилась Литайя, когда мы, молча, дошли до угла здания. Дальше — небольшая парковая зона и защитный периметр, стойки которого едва проглядывали за густым, с серебристым отливом, кустарником. — Ей нет и трех…
— И в чем проблема? — не сделала и я следующего шага.
Жрица поежилась — не от легкой прохлады, которую принес порыв ветра, от того, что тревожило:
— Уже сейчас понятно, что у девочки сильный дар. Выбраковку она не пройдет.
— И в чем проблема? — повторила я свой вопрос.
Еще один список, который увеличивался с каждой погрузкой. БиСи и Тимка, насколько могли, его уменьшали. Первый, отсканировав ментально-генетическую карту, подбирал индивидуальную программу, второй ее реализовывал, разрывая связи с гравитационными вибрациями планеты.
Не сказать, что совсем безболезненно, но…
Мне хватило воспоминаний о Кими, чтобы свалить эту процедуру на скайлов.
— Ее мать — отступница, — Литайя спокойно приняла мой взгляд. — При других обстоятельствах мы нашли бы, кто взял за нее ответственность, но теперь…
— Что ты предлагаешь?! — резче, чем стоило, спросила я.
И ведь понимала…
Одного понимания в этой ситуации было мало.
— Если ее заберет кто-нибудь из ваших… — Литайю моя жесткость совершенно не смутила.
Я — усмехнулась. Не без горечи… Вариант, конечно, неплохой, но это без той самой конкретики, которую я не так давно требовала у дакири.
Через двадцать два часа группа должна будет покинуть систему… От одной волокиты согласований и разрешающих виз можно озвереть, а ведь нужно еще определиться с кандидатурой, чтобы и парня не подставить под будущие проблемы, и девчонке судьбу не сломать больше, чем это уже произошло.
— И давно это пришло тебе в голову? — без энтузиазма посмотрела я на Литайю.
— Да я все понимаю… — Литайя на миг отвела взгляд. Потом вдруг засмеялась… горько, надрывно. Сорвалась на кашель, заговорив лишь, когда восстановила дыхание. — Извини… Это — от бессилия. Я никогда не думала, что вот так…
— Я могу записать ее под своим именем, — Кирьен встал рядом со мной, в очередной раз напомнив, каким может быть незаметным.
— Вот видишь… — вскинулась Литайя, вздохнув с облегчением.
— Помолчи! — не дала я ей закончить. Чуть развернулась, чтобы глаза в глаза… — Ты хоть осознаешь, на что подписываешься?!
Не мальчишка, как и остальные, но…
Война. Смерть. Ненависть. Предательство…
Вряд ли она будет помнить, а вот он…
У нашей действительности был высокий индекс неоднозначности.
— Я не могу спасти всех, но спасти ее в моих силах, — ровно, четко, произнес Кирьен, не отведя бесконечно уверенного, спокойного взгляда. Потом улыбнулся… легко-легко, перечеркивая этим незамысловатым движением губ всю боль, отчаяние, ярость… И добавил, возвращая этому миру то, что пытались отнять у него домоны: — У меня три дяди, пять родных братьев и столько же двоюродных, семь племянников. А девчонок — нет. Родители с радостью примут ее, как мою дочь.
Сейчас бы что-нибудь сказать…
Я отвлеклась лишь на мгновение. Посмотрела вверх… натолкнувшись на безбрежное, похожее на тончайший истханский шелк небо. Облака. Птицы. Разлитая на горизонте акварель заката…
Самри — не Земля! Цвета, запахи, ощущения…
Разве это имело хоть какое-нибудь значение?!
— Мы никогда не забудем того, что вы делаете для нас…
Было похоже на клятву…
— Главное, чтобы мы сами об этом не забыли, — чуть слышно отозвалась я, принимая вызов по тревожному коду: — Господин эрари…
— В секторе Дракиш на границе кангората буи зафиксировали появление шестнадцати СиЭс. Аналитики Штаба уверены, что речь идет о разведке, предваряющей выход ардонов. Приказ для группы «Ворош»…
Сектор Дракиш… Четверо суток на крейсерской, вдвое меньше, если пропустить в прыжковую зону.
Начало конца…
И не важно, что не могли — мы были обязаны это изменить!
